— У матери серьезно болели глаза, пришлось долго лечиться в лучшей лондонской клинике. В тюрьме, она давно бы уже ослепла. Кому бы от этого было лучше? Тебе? Мне? Центру?

— Не знаю.

На кухне микроволновка издала сигнал готовности. Но на него никто не обратил внимания.

— У нас не было выхода, — тихо проговорил Томпсон. — Возможно, ты этого сейчас не понимаешь, ты думаешь о долге, преданности делу, верности Центру. Это главное, да? А легенда так, ширма, способ обеспечить выполнение задания? Так ведь учат в разведшколе?

Он тяжело вздохнул.

— Но это неправда. У человека только одна жизнь, нельзя вначале жить для маскировки, а когда-то потом — для себя! Легенда и стала нашей жизнью, мы превратились в англичан: две машины, хорошая квартира, мать одевалась в дорогих магазинах, покупала украшения, полюбила камни: топазы, аметисты… Только настоящие британцы с грудным молоком впитывают четкие представления: это допустимо, а это — ни под каким видом… У нас по-другому: есть возможности — можно все! А задание требовало любых жертв… Как, ты думаешь, мы заполучили Бена? Так что с матерью у нас были проблемы…

Томпсон снова принялся ходить из угла в угол — пять шагов в одну сторону, пять — в другую.

— А потом все рухнуло. Надо было до конца следовать долгу и сгнить в тюрьме. А мы уже привыкли к жизни британского среднего класса. И выбрали другой путь. Но… Но если хочешь знать — она решила это первой…

В соседней квартире зазвонил телефон. Назойливо, протяжно. Безнадежно. Никто так и не подошел к трубке.

— Я не осуждаю вас, — сказал Макс.

— Ты думаешь про себя — все так говорят, оправдать можно что угодно. Но я спрошу о главном: где та страна, во имя которой мы должны были тридцать лет сидеть в тюрьме? Где СССР? Его больше нет. Те руководители, которые посылали нас на смерть ради великой Идеи, — они сами же и сдали его. Продали. Вместе со всеми явками, тайниками, потрохами, с сотнями миллионов жителей и с самой великой Идеей… А на вырученные деньги покупают виллы в Монако, Ницце, Антибе…

— Я не осуждаю вас, — повторил Макс. — И хватит об этом. Мне нужен паспорт и нужно выбраться отсюда. Лучше — в Лондон. Помоги мне, если можешь. И если это не противоречит твоим сегодняшним убеждениям и обязательствам.

Человек, которого последние двадцать восемь лет звали Рональдом Пирксом, задумался. Конечно, просьба Макса противоречила его обязательствам перед новыми хозяевами! Не для того ему доверена явка в Ницце, чтобы решать проблемы российской разведки. Да ещё тесно связанные с перестрелками и трупами — то есть чистейшей воды уголовщиной! Вся полиция побережья поднята на ноги, меры розыска беспрецедентны по размаху — за все прошедшие годы он не помнил ничего подобного!

В такой ситуации все замыкалось на шефа Южного Бюро. Без Уоллеса он не мог изготовить настоящий паспорт, не мог достать вертолет… Значит, надо легендироваться. Разве что прикрыться операцией «Замещение» в результатах которой заинтересовано и Южное Бюро и Лэнгли… Но когда обман раскроется, ему придется расплатиться головой.

— Я помогу тебе, — наконец сказал он. — А сейчас пойдем ужинать.

Человек, которого Макс знал, как Томпсона, ушел около полуночи, оставив на столике в прихожей свою визитную карточку. Белый дорогой картон с голографическим рыбьим силуэтом, надпись: Рональд Ф. Пиркс, ресторан «Барракуда». Четыре телефонных номера, факс… Внизу приписаны еше шесть цифр от руки.

Макс спрятал карточку в карман, выключил свет и, не раздеваясь, лег на диван.