— Ваше здоровье.

Человек с тремя подбородками одним махом осушил бокал, поднялся и вышел.

Официант принес заказ и Макс неторопливо принялся за свой ростбиф, с удовольствием запивая сочное непрожаренное мясо ароматным пивом.

Макс вернулся в гостиницу около восьми часов. В коридоре он встретил ту самую женщину в свитере до колен, которая стояла с ним в окошечко за разрешением на свидание. Женщина отпирала номер напротив и приветливо улыбнулась Максу.

— Я слышала, вам не повезло, какая-то дурацкая дезинфекция, — сказала она. — А моего жениха отпустили на два дня. Сейчас он придет с друзьями, мы хотим немного повеселиться. Присоединяйтесь! Правда, мы будем рады!

— Спасибо, — ответил Макс. — Я переволновался, очень устал и у меня жутко разболелась голова. Сейчас я выпью снотворное и лягу спать.

Запершись в номере, он стал думать — чем вызвано такое радушие. Англичане очень сдержаны и неохотно идут на контакт. И у них не принято приглашать вот так, запросто, незнакомых людей. Правда, это специфический социальный слой… Как ведут себя родственники и друзья английских преступников, Макс не знал.

Вскоре за дверью послышался громкие голоса, музыка, пение. Шумная компания веселилась допоздна.

К двум часам ночи все напились вдрызг. Макс несколько раз просыпался, когда они футболили ногами дверь номера, называя его то Биллом, то Рэндалом, то Сьюзи. Так он восполнил пробел в своих знаниях — английский криминал ведет себя почти также, как русский. Хотя может, все это было хитроумной комбинацией «МИ-5».

Наутро Макс пораньше ушел из гостиницы, чтобы не встретить кого-нибудь из теплой компании. До девяти часов он гулял, потом съел омлет и овсянку с кофе в небольшом, очень чистеньком кафе, пролистал газеты. Поглазел, как работают реставраторы в обшитой лесами старой методистской церквушке.

Внезапно в голову пришла понравившаяся мысль и он заглянул в посудный магазин, бакалейную лавку, небольшой универмаг… Здесь, в ювелирном отделе он нашел то, что искал: карманные фляжки разного качества и размеров. Серебряные стоили от ста двадцати фунтов и были ему не по карману, поэтому пришлось довольствоваться изящно выгнутой стальной фляжкой, обтянутой коричневой кожей и с навинчивающейся крышкой-стаканчиком. Примерно такой, как у Веретнева, только красивей. В ближайшем баре он попросил налить в неё «Джонни Уокера», поместилось двести пятьдесят граммов, ещё пятьдесят он выпил одним глотком прямо из мерного стаканчика, расплатился и вышел на улицу, оставив хозяина в полнейшем недоумении.

В назначенное время Макс с букетом бархатистых темно-вишневых роз был в приемной тюрьмы.

Вчерашний служащий встретил его, как хорошего знакомого, извинился за доставленное беспокойство и без особого формализма выписал пропуск. Подлинной метрики не понадобилось, хватило и российского паспорта. Это свидетельствовало о том, что никто не собирается чинить ему препятствий.

— Пожалуйста, сэр, — клерк в сером протянул ему пропуск. — Вы можете пройти в комнату для кратких свиданий. По коридору налево. Мистера Томаса Томпсона приведут через несколько минут.

Максу показалось, что в глазах клерка пляшет неказенный интерес. Еще бы! К непризнавшимся русским шпионам прибыл сын с российским паспортом! На судебном процессе двадцать восемь лет назад, этот факт мог стать решающей уликой. Сейчас он не имел никакого практического значения.

У низкой дубовой двери рослый охранник отобрал пропуск, с удивлением осмотрел букет и внимательно рассмотрел каждую розу в отдельности, а самого Макса обследовал портативным металлоискателем.

— Что у вас здесь, сэр? — вытянутая рамка остановилась на уровне нагрудного кармана. Макс вынул фляжку, хотел отвернуть колпачок.