— К чёрту ваши акты! Мне вагоны под уголь нужны! Много вагонов! — раненым медведем взревел незваный гость.

— О предстоящем ремонте вас загодя предупредили, как и предусмотрено в пункте шесть дробь два нашего с вами контракта. Через двадцать девять дней мы закроем железнодорожное сообщение на всё время ремонта. Потом та же самая бригада перейдёт на второй мост. Если строители не подведут, то к началу июня железнодорожное сообщение будет восстановлено. Поверьте, меньше года на столь серьёзный ремонт — это весьма по-божески.

— Вы с ума сошли! — схватившись за голову, тяжело упал толстяк на стул, жалобно скрипнувший под его тушей, — Да я вас засужу! Вы мне такую неустойку выплатите, что вся эта ваша дорога через месяц станет моей!

— А вот это вряд ли, — ни на йоту не повысил голос новый управляющий, — О ремонте вы официально предупреждены, в точном соответствии с контрактом. Документы с вашими входящими отметками у нас имеются. Полагаю, суд вам не выиграть.

— Вы ещё моих связей не знаете! — зло усмехнулся толстяк.

— Даже если вам каким-то неправедным способом удастся выиграть суд, в чём я сильно сомневаюсь, то это лично для вас ни к чему хорошему не приведёт. Предусмотренную неустойку в нашем с вами контракте полностью перекроет другая неустойка, в результате которой железная дорога отойдёт Сталепромышленной компании. Мы вчера заключили с ними очень дорогостоящую сделку и неустойка по ней в разы больше, чем у нас с вами.

— Что ещё за сделка? — нетерпеливо поморщился владелец угольных шахт.

— Я мог бы не отвечать на ваш вопрос, но вам, как главному заинтересованному лицу и нашему основному клиенту, я могу открыть некоторые детали, — протянул железнодорожник руку за тоненькой папкой, — Поставка рельс, стальных ферм моста, сорока пяти полувагонов. Итого — пятнадцать миллионов рублей. Сумма неустойки ровно такая же. Мне надо напоминать, что у нас с вами предусмотрена неустойка в триста двадцать тысяч?

— Вы что тут, Транссибирскую железную дорогу решили открыть? У вас всего-то тридцать пять километров до основной железнодорожной магистрали!

— Тридцать шесть километров и триста двадцать метров, — увещевающим тоном заметил милый старичок, в котором некоторые столичные судьи легко бы узнали довольно известного стряпчего, давненько представляющего интересы князя Бережкова, — Но это детали. Если вернуться к вашему вопросу, то Сталепромышленная компания сможет обанкротить наше товарищество в течении двух недель, а вот ваш иск затянется года на полтора — два. И скорее всего вы его проиграете, выплатив изрядную сумму судебных издержек.

Неизвестно, что хотел сказать владелец шахт, так как его внимание отвлёк изрядный шум за окном.

Прямо перед окном кабинета, над его машинами и охраной, зависла пятёрка пилотов в МБК. И знаки знаменитого охранного агентства, прогремевшего на всю страну во время последнего заговора, не смог бы разглядеть только слепой.

— Сейчас вам лучше всего успокоить ваших людей и попросить их не делать резких провоцирующих движений. Надеюсь, телефон приёмной князя Бережкова вы в состоянии найти сами. Он опытный промышленник и наверняка сможет посоветовать вам, как стоит вести себя в столь сложной ситуации, — жестом попросил стряпчий толстяка на выход.

Такие, или примерно такие же спектакли прошли не один десяток раз.

Затем в стране появился Фонд княгини Бережковой — Вайдбольской. На удивление многих, он оказался очень значимым, хотя всего лишь объединял несколько десятков недавно созданных товариществ.