В отеле она зарегистрировалась под своей первой фамилией по старым водительским правам, в которых подделала срок действия. Портье неожиданно ответил: есть. Для леди в парео (хотя сейчас на ней деловой белый костюм) есть письмо.

Любовь взяла протянутый голубой конверт без обратного адреса, с французским штемпелем и логотипом экспресс-почты. У нее упало сердце: такие письма присылал ее московский адвокат. Между ними был уговор: никаких фамилий, никаких подписей, никаких личных адресов. Адрес отеля, фамилия ее первого мужа… Она не понимала, что могло заставить адвоката написать ей, но само собой разумеется: не с днем ангела он хотел ее поздравить. Обязательно в письме какая-то неприятность. Она это физически ощущала сквозь шелковистую бумагу конверта.

Любовь вскрыла письмо и пробежала глазами несколько строчек. Попыталась улыбнуться, хотя больше всего ей хотелось заплакать.

Неужели все повторится? Неужели снова начнется ад, как тогда, и все из-за пронырливого карьериста с фамилией от слова «мочалка»? Ну почему ей так не везет? Сколько кругом бандитов, почему этот следователь зациклился на ней? Что, кроме нее, ловить больше некого? Да по сравнению с другими она просто невинный младенец.

Наметанный глаз портье подметил гримасу, исказившую ее лицо.

— Вам сообщили печальное известие?

Она ухватилась за эту мысль. Да, конечно, если начнут расспрашивать, почему леди из сто двадцатого номера неожиданно выехала, ей пригодится приличное объяснение.

— О да, мама пишет, что моя сестра попала в больницу. О боже, какое несчастье… Ей всего восемнадцать. Мне нужно срочно уехать. Пожалуйста, подготовьте счет и позовите носильщика.

Портье скорчил сочувственную мину.

От волнения Любовь забыла, куда шла, и вернулась к себе в номер. Машинально разделась и включила кондиционер на полную мощность. Через несколько минут почувствовала озноб и, забыв, что можно отключить акклиматизационную установку, накинула на плечи вязаное одеяло.

В прошлый раз все было точно так же. Только она недооценила рвение того карьериста из прокуратуры.

Визит следователя поначалу просто ее озадачил.

— Как его фамилия? Мочалин?

— Мочалов, — посмотрев на визитку, поправила помощница.

— Идиотская фамилия, как раз для следователей!

Тогда она поначалу легкомысленно отреагировала на его просьбу явиться в прокуратуру. Пришлось…

Следователь задавал вопросы, очень ненужные и несвоевременные. Она так устала! Она все перезабыла, ведь с момента аварии прошло столько времени. Если бы эти вопросы ей задавали на другой день после того, как это произошло! Тогда она была готова, а теперь она растерялась и запуталась. У нее сложилось впечатление, что Мочалов о многом знает, а об остальном догадывается. Впервые за все время после смерти мужа она растерялась. Ей было необходимо с кем-то посоветоваться.

С кем?

Разумеется, с адвокатом.

Еще готовясь к той автокатастрофе, не доверяя Лежневу и опасаясь, что все может пройти совсем не так, как планируется, Любовь подстраховалась и заручилась поддержкой одного из лучших российских адвокатов. Вот теперь пригодилось.

— Вы знаете, какое у меня условие, — заявил респектабельный юрист, сложив руки в замок на округлом поповском животике. В манжетах его рубашки поблескивали золотые запонки.

— Говорите.

— Вы должны рассказать мне всю правду. Всю. Понимаете? Какой бы она ни была неприятной для вас… Это останется в тайне, но я должен знать все. Иначе я не смогу взяться за вашу защиту.

Правду? Разумеется, она готова все-все ему рассказать…

Все-все…

— Подумайте, — предупредил адвокат. — Я вас не тороплю. Можете поехать домой, все обдумать.