Владимир Петрович остановился перед знакомой ореховой дверью, с которой так и не была снята табличка с фамилией покойного хозяина кабинета. Остановившись, он поправил галстук, заколебался — стучать или нет? — решил не стучать, нажал на ручку и открыл дверь.

Первое, что поразило его, едва он переступил порог, — это царящий в кабинете холод. Кондиционер работал на полную мощность, выдувая струю морозного воздуха, как из распахнутого зимой окна.

— А вы знойная женщина, Любовь Сергеевна, — пошутил Владимир Петрович, пересекая кабинет и подумав про себя, что покойный Завальнюк любил тепло. — Не боитесь простудиться?

Вдова сидела за столом в кресле покойного гендиректора и рассматривала коллекцию Завальнюка: колечки срезов древесины различных пород — в рамках под стеклом. Дуб, кипарис, палисандр, бамбук, ротанг, кедр различных пород, береза, баобаб, пробковое дерево, атласное, железное, хлебное… Застекленные коробочки со срезами занимали пространство целой стены.

— Красивые штучки, — сказал Владимир Петрович. — Егор Ильич увлекался.

Вдова медленно развернулась с креслом лицом к вошедшему, и Владимир Петрович почувствовал знакомое волнение, которое охватывало всех мужчин, от пионера до пенсионера, в обществе Любови Кричевской-Завальнюк.

В красоте вдовы было что-то невообразимое, фантастическое, чего в жизни не бывает. В красавицах с глянцевых обложек при желании можно было найти изъяны: слишком тоща, слишком широка в кости, грубоватая форма носа, пальцев, короткие ногти, торчащие уши… Вдова Завальнюка, казалось, не имела видимых изъянов.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — кивнула вдова, без улыбки глядя на замдиректора. — Присаживайтесь.

Во взгляде ее огромных изумрудных глаз читалась затаенная грусть.

Владимир Петрович сел в молодцеватой позе, стараясь скрыть выросший за последнее время живот. В обществе Любови Кричевской самый порядочный семьянин жалел, что природа обделила его внешними данными Жан-Клода Ван Дамма.

— Владимир Петрович, я приехала сегодня для того, чтобы поговорить лично с вами. Прошу отнестись к моему предложению с пониманием.

— Да, я вас слушаю, — слегка подаваясь вперед, кивнул замдиректора.

— Владимир Петрович, сколько процентов акций холдинга принадлежит лично вам?

Тема разговора показалась заместителю директора несколько неожиданной.

— Немного. Всего шесть, — недоуменно ответил он.

— Мне достаточно, — сказала вдова.

Владимиру Петровичу показалось, что он ослышался.

— Простите?..

— Я готова их у вас купить, — спокойно глядя ему в глаза, сказала Любовь Сергеевна.

Владимир Петрович развел руками, ответил в тон ей, стараясь обратить дело в шутку:

— Но я не готов их продать.

— Готовы, — ответила хозяйка.

— Нет, нет…

— Да, да! Я их у вас покупаю.

— Но я не собираюсь их продавать. Они мне самому нужны, — стараясь свести разговор к шутке, рассмеялся заместитель директора.

— Меня не интересует, что вы собираетесь или не собираетесь делать. Я их у вас покупаю, — отчеканила Любовь Сергеевна.

Владимир Петрович опешил:

— Простите, мне кажется, я вас не понял…

— Все вы прекрасно поняли. Мне нужны ваши акции. Я их покупаю.

Владимир Петрович посерьезнел.

— Это беспредметный разговор, — становясь угрюмым, жестко сказал он. — Я ничего не продаю.