— Так что свидетели? — напомнил Георгий, переводя разговор на другую тему. — Отказались от показаний?

— А то как же! Все до единого. В один голос пели Кричевской здравицы, — хмыкнул Мочалов.

Свидетелей, рассказал он, было трое: сторож из строительного вагончика, начмед станции «Скорой помощи» и домработница Завальнюка. Первым сюрприз преподнес сторож, кулацкая морда, хоть и полковник. На суд явился при параде, в военной форме, на вопросы отвечал — словно присягал на червленом стяге, как такому не поверить?

Ситуация со сторожем выглядела следующим образом: водитель Завальнюка, когда его спрашивали, как он мог не заметить на дороге бульдозер, отвечал, что внезапно перед машиной на дорогу выскочили мальчишки на велосипедах. («Это в одиннадцать-то часов ночи?» — иронично заметил Мочалов.) Водитель успел увидеть оранжевые огни перфораторов, резко повернул руль вправо — и это все, что он помнит…

Первым на место аварии прибежал сторож. По идее, если бы вправду какие-то сопляки на велосипедах катили по шоссе, сторож должен был бы их увидеть, далеко они смыться не могли. Но никогда, ни разу до суда над Кричевской, сторож ни словом не обмолвился о том, что в ночь аварии видел кого-то на дороге. А во время суда — бац! — сторож неожиданно заявляет, будто видел двух пацанят лет двенадцати-четырнадцати, которые с велосипедами в руках бежали со стороны шоссе через поле к кустам. Почему раньше не сказал? Не придавал этому факту значения, а теперь вот решился обнародовать.

Это свидетельское показание сильно сыграло на руку защите. Защита ведь пользовалась на суде показаниями Леже, которые взяли с него в больнице сразу после аварии. Ввиду промелькнувшей информации, будто между водителем и Кричевской существовали любовные отношения, у суда к показаниям Леже доверия и быть не могло. И вдруг — заявление незаинтересованного лица! Подтверждение показаний Леже! Даже если аварию на шоссе в самом деле спровоцировали неизвестные гавроши, то разыскать их спустя год не представлялось возможным. Были — не были? Информация из разряда недоказуемой.

Другой нож в спину обвинения: на суде домработница насмерть встала на защиту морального облика своей работодательницы, хотя прежде кое-какие интересные факты о любовных отношениях между Леже и Кричевской следователь из нее вытянул.

Остальные свидетели в ту же дуду дудели…

— Хотя, — добавил Мочалов, немного поколебавшись, — я более чем уверен, что этим соучастие Малышева не ограничилось.

Гольцов вскинул брови.

— Что еще?

— У меня нет доказательств, но я чувствую: Малышев предупредил подельника Кричевской об аресте. И Леже упорхнул.

Георгий повел плечами. Он чувствовал себя физически неловко оттого, что они вслух обвиняют покойника в подобном преступлении.

— Не-ет, — растерянно протянул он, — это ты уже слишком. Я знал Малышева…

Мочалов сразу стал суше и строже. Бросил резко:

— Я тоже его знал.

Георгий не стал спорить, и разговор иссяк.

Глава четвертая

Свидетели и лжесвидетели

1

Став владелицей собственной радиостанции, Любовь почувствовала себя окрыленной. Все вернулось на круги своя: свобода, роскошь, самостоятельность… Она с головой ушла в работу. Женившись, Завальнюк меньше всего ожидал заполучить в жены «акулу бизнеса».

Идея обзавестись личным шофером, — личным на все сто, чтобы ел у нее с руки, — появилась у Любови с первых дней супружества.