У Аны Марии все внутри опустилось. Светская условность грозила обернуться неловкостью. Возможно, неловкость не то слово. Но надо же, и все это она устроила своими руками! И вот, к концу обеда, простая условность, приглашение Кармен в пару Карлосу за столом, уже не только становилась поводом для разговоров, а превращалась в нечто более серьезное. Под покровом условности в завязавшийся между ними легкий флирт неожиданно что-то вползло, и если остальные видели тут просто забавную игру, которая с уходом Карлоса и Кармен стала явной, то Ана Мария чувствовала: добром это не кончится.

Она взглянула на Фернандо, и ей показалось, что тот отвел глаза. Ана Мария не очень полагалась на свои ощущения и предчувствия, и поэтому боялась их: временами они выходили из-под ее контроля, как в тот день, когда сносили старую пристройку около дедушкиного дома. Она пустовала давно, лет двадцать, и в тот день Ана Мария увидела, как из пристройки выскочили двое рабочих, занимавшихся сносом, и тут же, следом за ними выползли несколько гадюк: наверное, они давным-давно жили там. У нее тогда замерло сердце – от страха и от завораживающего вида бесшумно и торопливо проскользнувших тварей: те спешили скрыться в зарослях кустарника у реки, откуда они, наверное, и наползли. Страх ее чуть отступил, только когда она услышала голос дедушки: он громко удивлялся, что в пристройке были змеи – ведь известно, что гадюки не переносят шума и суеты человеческого жилья. А эти, наверняка, обитали тут давно, и даже полевые работы их не спугнули.

– Это все потому, что река близко, – сказал один рабочий. – Они приползли оттуда, пока вас дома не было, и затаились, а сегодня мы их спугнули.

– Может, у них там потомство, – предположил дедушка.

– Что вы, – возразил другой рабочий, – будь там потомство, они бы бросились на нас.

Точно так же Ана Мария чувствовала себя и сейчас. Она не была готова к тому, что неожиданно обрушилось на нее: там, где другие видели просто забавный поворот событий, за которым ничего не должно последовать – или должно? – она видела знак беды. Нет, не беды, но чего-то неправильного. Что-то пойдет не так, как должно. И мысль, что лето будет омрачено мрачными предчувствиями, как небо темными тучами, угнетала Ану Марию.

И тут она заметила, что Лопес Мансур не участвует в общей оживленной беседе, а смотрит вслед Карлосу и Кармен. На минуту Ане Марии показалось, что его тоже одолевают странные предчувствия.

– Преступление загадочное, а значит, тут есть о чем беспокоиться, – говорил в эту минуту Фернандо.

Опять это преступление.

Елена смотрела, как Кармен и Карлос отделились от остальных, пересекли площадку перед портиком и медленно пошли вниз по аллее, вдоль которой росли грабы. Гости уже пили кофе, перебравшись от большого стола в уголок, где плетеные кресла в привольном беспорядке расположились около такого же дивана. Рядом на столике стояли кофейные чашечки и пирожные. Елена в сотый раз спрашивала себя, о чем, интересно, думает ее сестра, вокруг которой вечно вьются мужчины, и почему, собственно, она не выходит замуж. Елена не собиралась вмешиваться ни в жизнь Кармен, ни в ее отношения с окружающими, но шестое чувство подсказывало ей. что дело тут не столько в неразборчивости, сколько в нерешительности. Елена была убеждена, что ее сексуальный опыт значительно превосходит опыт сестры, и эта уверенность приятно щекотала нервы. Кармен вела странный образ жизни, который Елена ни в коем случае не одобряла. Сегодня ни один из присутствующих мужчин не годился на роль пажа: возможно, поэтому Карлосу удалось полностью завладеть вниманием Кармен, и, стоя в двух шагах от остальных, они чувствовали себя наедине.

Посмотрев на Карлоса, Елена раздраженно пробурчала: «Ну и манеры!» Глядя, как он машет руками, как пускает в ход все свое обаяние, ухаживая за Кармен, она все больше и больше распалялась.