— Когда они успели подготовиться? — недоумевал Дьюранд, — Я же таскал бочки совсем недолго.

— Пошли, — прошептал Гермунд. — Вон он, Ламорик, слева. Мы обойдем сзади.

Они принялись спускаться по склону. Наконец Дьюранд приметил венчик седых волос Конзара.

— Сюда, — прошептал Дьюранд. Теперь уже он показывал дорогу. Вместе со скальдом они пристроились сзади отряда Ламорика. Молодой лорд стоял, надев на голову красный шлем, скрывавший его лицо. Все с восхищением взирали на Властительницу и ее свиту. Дьюранд кинул взгляд на Гермунда и принялся протискиваться вперед, желая все увидеть сам.

Как только он оказался в первом ряду, Властительница и окружавшие ее девушки подняли глаза, но устремили их не на Дьюранда, а к вспаханным деревенским полям, расположенным внизу склона. У дальнего края поля, словно у берега озера, наполненного черными водами, в молчании собралась толпа крестьян. Как только на них опустился взгляд Властительницы, от толпы крестьян отделился старик, который направился через поле к замку. Несмотря на то, что его ноги ступали по влажной распаханной земле, старик шел бодро, удивительно ловко удерживая равновесие. Он ни разу не поскользнулся.

Сосредоточив все внимание на старике, Дьюранд совсем забыл о Властительнице и ее спутницах. Они тронулись с места и принялись спускаться по склону холма. Когда женщины проходили мимо него, прекрасные и недоступные в своей красоте, Дьюранд вытянулся в струнку.

Гермунд покачал головой.

У самого края поля Властительница со свитой и одинокая фигурка старика встретились. Крестьянин потянулся к Властительнице, и прекрасная женщина, склонившись, протянула ему букет. Дьюранд неожиданно понял, что в руках у Властительницы были вовсе не цветы, а сноп пшеничных колосьев, посеребренных светом луны. Старик с достоинством принял скоп колосьев, нежно, словно спящего ребенка прижав его груди.

— Дева Весны, — прошептал Гермунд. — Похоже, властительница Боуэра без ума от древних обрядов. Полная луна. Ритуал, посвященный сбору урожая. Последнее зерно. Это же культ Девы Весны. Как будто сейчас месяц жатвы.

Шепот скальда был единственным голосом, раздававшимся в тишине. Дьюранд не смел проронить ни звука.

Крестьяне на противоположном краю поля опустились на колени. По спине Дьюранда пробежал холодок. Все замерло. Только девять женщин шли вдоль поля, плавно и неспешно, словно они плыли над вспаханной землей.

— Дева Весны почти ровесница тех ребят, что ты повстречал в терновнике, — голос скальда в гробовой тишине звучал дико, казался святотатством. — Все живое умирало. Сын Зари и Властитель Преисподней решили погубить все живое. Щупальца хлада опутали мир, и Око Небес померкло. И тогда пришла Мать. Она поместила на небосвод луну, заставила вновь вращаться замершее колесо жизни, разделила человеческий род на мужчин и женщин. Но остался страх. То, что она сотворила, оказалось недостаточным. Мир продолжал погружаться во тьму и холод, где пребывал бы до скончания времен.

— Гермунд, — прошептал Дьюранд.

Скальд нахмурился, но все же продолжил:

— Дева Весны была первой женщиной, пришедшей в наш мир. Или одной из первых. Она скорбела о тех живых существах, что сгинули, не дождавшись ее. Она рыдала, и все живое слышало ее плач.

Дьюранду показалось, что он понимает, отчего обряд, который разворачивался перед ними, проходил в молчании. Тишина была данью памяти тому плачу.

Деревенский глава поклонился Властительнице, и она кивнула ему в ответ. Жилистые пальцы с нежностью погладили колосья, лежавшие на сгибе руки, и зачерпнули пригоршню зерен. Старик нагнулся и широким жестом швырнул первые семена озимых на распаханное поле. Сев начался.

Дьюранд заметил, что некоторые из рыцарей зажмурили глаза.