— Кто-нибудь еще желает испытать мое искусство владения мечом? — осведомился Ламорик.

Он обвел взглядом сидящих вокруг костра и воззрился на Дьюранда, по телу которого пробежал холодок страха. Если бы ему предоставили выбор, он бы, конечно, предпочел деревянные мечи. Настоящее, боевое оружие — совсем другое дело. Не то, чтобы он особенно боялся отточенного клинка — его боялись все. Но оруженосец, изувечивший лорда, долго не проживет.

— Если Вы настаиваете, ваша светлость, — наконец ответил Дьюранд.

Казалось, Ламорик заметил, что Дьюранд промедлил с ответом:

— Боишься меня покалечить? — поинтересовался он, и что-то в выражении лица Дьюранда подсказало ему ответ.

— Отлично. Такая преданность достойна похвалы. Но я от тебя так просто не отстану. Пожалуй, у нас найдется противник, достойный тебя. Может быть, сэр Оуэн? Не думаю, что он будет возражать против парочки другой лишних царапин.

Рыцари рассмеялись.

Имя Оуэн ничего Дьюранду не говорило, да и лицо рыцаря он вспомнить не мог. Через мгновение к костру шагнул гигант размером с ломовую лошадь, скрестивший на груди мощные руки. Бровь исполина рассекал свежий шрам. Дьюранд вспомнил, как они с оруженосцами выволакивали этого гиганта с ристалища в Редуиндинге. Рыцарь улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

— Наконец мы узнаем, из чего сделан наш новичок, — усмехнулся Ламорик.

Рыцари заулыбались, оценив каламбур своего господина.

— Да уберегут нас Небеса от смертоубийства, — кивнул Ламорик. — Зато мы узнаем, чего стоит новичок в настоящей битве.

Несмотря на то, что сэр Оуэн был толстопузым, его руки были перевиты венами толщиной с канаты осадных машин. Он вытащил меч длинной в четыре фута.

— Советую одеть на себя кожаную куртку, да потолще, — прогремел великан. — Я с тобой нежничать не буду.

— Только после вас, — ответил Дьюранд и, увидев, как исполин, улыбнувшись, кивнул, пошел вслед прочь от костра.

"Наверное, я тронулся умом", — размышлял Дьюранд, направляясь к шатрам. Судя по взгляду Гутреда, старый оруженосец уже узнал его тайну. Сначала его победил Конзар, а теперь Ламорик заставил драться с Оуэном.

Сэр Оуэн отправился в свой шатер, а Дьюранд принялся копаться в сваленных в кучу вещах, принадлежавших оруженосцам и слугам. Наконец, его руки сомкнулись на увесистом узле, заваленном одеялами, в котором были сложены его доспехи. Оуэн говорил только о кожаной куртке, поэтому Дьюранд не имел права надеть кольчугу — иначе его назовут трусом. Отказавшись от доспехов, которые в предстоящей схватке могли спасти ему жизнь, Дьюранд натянул через голову дурно пахнущую, подбитую куртку.

За лугом, на котором мелькали огоньки костров, двигалось что-то темное — к Боуэру серой кошкой приближалась полночная буря. На самом лугу стояла тишь: ни ветерка, ни какого бы то ни было другого признака непогоды.

Дьюранд накрыл куском парусины сложенные вещи и направился обратно к костру, заметив, что количество собравшихся вокруг него рыцарей и оруженосцев увеличилось.

— Черт, — пробормотал он себе под нос. К огню подошло не просто несколько рыцарей из других отрядов, в толпе Дьюранд приметил яркие платья служанок из замка. В клубах дыма, идущего от костра, стоял, разминая руки, Оуэн, поигрывая мечом и щитом, словно они были игрушечными. По-видимому, их схватке предстояло превратится в поединок борцов на ярмарочной площади или… или в публичную порку.

— Владыка Небесный, — прошептал Дьюранд. Среди толпы он заметил стройную фигурку девушки, лицо которой обрамляли огненные волосы. Это была Дева Реки, женщина, с которой он впервые встретился в землях, лежащих на расстоянии долгих лиг от Гесперанда. Казалось, с той первой встречи прошли годы. Девушка перехватила его взгляд, отчего у Дьюранда сперло дыхание.