Дьюранд слышал такие слова не раз. Их обычно произносили сержанты на уроках фехтования, после которых оставались синяки и кровоподтеки. Дьюранд сжал рукоять меча.

— Действуй, — приказал Конзар.

Стиснув зубы, Дьюранд решил сделать все возможное, чтобы не оплошать. Резко выдохнув, он занес деревянный клинок и со всей силы обрушил его на капитана. Достигни ударцели, Конзар свалился бы с проломленной головой. Капитан встретил удар меча щитом и, холодно посмотрев на Дьюранда, кивнул.

— Ты знал, что я собираюсь делать. Здесь тесно, места чтобы увернуться от удара, — нет. Единственное, что мне оставалось — подставить щит. Ты заставил меня поднять щит, я раскрылся, обзор у меня стал хуже. Если бы удар в голову был ложным выпадом, следующим ударом ты мог бы вогнать мне меч промеж ребер, ранить в колено или ударить по глазам, — он склонил голову. — Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы выиграл схватку. Научись угадывать мысли противника. Если ты раскрылся, жди, что твой противник попытается этим воспользоваться.

Дьюранд кивнул.

— А теперь все сначала, — сказал Конзар. — До пяти касаний.

Дьюранд поднял щит. Несмотря на то что Конзару пришлось попотеть, чтобы "касания", от которых ныло все тело, достигли цели, в конечном итоге Дьюранд все равно проиграл.

— Здоровый ты увалень, но двигаешься быстро, — признал Конзар.

Дьюранд зарычал.

— Только посмей назвать меня лжецом, — поднял бровь капитан, — и тогда мы скрестим уже настоящие клинки.

— Интересная мысль, — усмехнулся Ламорик, и Дьюранд сделал шажок назад. — Настоящие клинки добавят бою остроты. Он выхватил меч из ножен и высоко поднял его вверх. "Он что, пьян?" — подумал Дьюранд.

— Кто-нибудь примет вызов? Эйгрин? — острие меча теперь было нацелено на длиннолицего воина. — Я нанял лучших рыцарей, и теперь я хочу увидеть, чего они стоят. Выходи, Эйгрин. Посмотрим, чему научили тебя в Святом ордене.

Эйгрин моргнул. Он окинул взглядом остальных, словно задумавшись на миг, не найдется ли ему замена. Среди сидящих у костра были Бейден, Берхард, Конзар. Не говоря ни слова, Эйгрин выхватил из ножен меч. Лицо Ламорика расползлось в улыбке, и оба рыцаря подняли щиты.

— Отлично, — произнес Ламорик. — Ну, берегись.

С этими словами он принялся вращать меч, сверкающий в пламени костра. Эйгрин отпрыгнул, заставив отодвинуться в сторону устроившихся у огня людей. Сердца зрителей учащенно забились. Судя по скупым движениям Эйгрина, он был талантливым мечником.

Ламорик размахивал мечом с такой скоростью, что, казалось, уже сам не в силах остановить это бешенное вращение. Эйгрин подобрался и, занеся над головой щит, рванулся в сверкающую арку, образованную вращающимся мечом молодого лорда. Ламорик подался вперед и всем весом насадил себя на кончик меча противника. Все ожидали, что молодой лорд рухнет, истекая кровью, но из тонкого разреза на жилете не пролилось ни единой багряной капли.

— Вы слишком много размахивали мечом, ваша светлость, — промолвил Эйгрин. Ламорик скорчил рожу и медленно отступил в сторону.

— Если вы уж начали размахивать мечом, вы должны научится быстро останавливать его вращение, — с серьезным видом кивнул Конзар.

Пальцы юного лорда нащупали на жилете разрез, оставленный мечом Эйгрина и безумный блеск в глазах Ламорика померк.

— Ясно, — Ламорик тяжело дышал. — Эти шуточные схватки… Последние несколько дней я чувствовал себя неуверенно. Слишком часто рискую, — резко втянув воздух, он обнажил зубы в улыбке.

Дьюранд заметил, что Гутред на него смотрит, и несмотря на то, что Дьюранд перехватил его взгляд, старый оруженосец не отвел глаз.