Дьюранд заметил, что некоторые из рыцарей зажмурили глаза. Крестьянин шел вдоль поля, методично разбрасывая зерна, и наконец, когда он дошел до его края, от снопа колосьев в его руках ничего не осталось. Он повернулся к Властительнице, которая медленно кивнула, после чего вместе со свитой отправилась назад в сторону замка. Процессия в молчании прошла мимо выстроившихся в ряд вооруженных мужчин.

Гермунд качал головой, глядя, как женщины одна за другой исчезают во мраке распахнутого зева замковых врат:

— Месяц жатвы. Полная луна, входящая в новую фазу. Неудивительно, что Повелители выбрали именно этот день.

Ровные ряды рыцарей распались. Конзар, явно не желая ступать на тропу, по которой только что прошла Властительница со свитой, окинул отряд взглядом.

— Все как и прежде, — проговорил он. Его ледяной взгляд сначала упал на Дьюранда, потом на Гермунда.

— Он пришел из леса, — пояснил Дьюранд.

— Меня зовут Гермунд. Я скальд.

Эти слова, казалось, развеселили Конзара.

— Ну что ж, тогда тебе придется спеть обо мне песню.

Скальд озадаченно посмотрел на капитана, моргнул и с неожиданным беспокойством произнес:

— Да, конечно, я припоминаю эту балладу.

Дьюранд про себя отметил, что Гермунда надо будет хорошенько обо всем расспросить. Судя по всему, скальд знал о какой-то тайне Конзара.

Капитан кивнул и, повернувшись к ним спиной, обратился к отряду Ламорика.

— Напоминаю всем, — прозвучал уставший голос Конзара, — всем, если кто забыл, и на заметку каждому, кто не знал. Тем, кто завтра выйдет биться на ристалище, спать запрещается. Так здесь заведено.

Подобное правило было сущей нелепицей и безумием, однако Дьюранд заметил, что не он один энергично кивает. Они находились в землях, где правила и законы простых смертных ничего не значили.

Настроение у расходившихся рыцарей было самым разным. Керлак потирал лоб, то ли в замешательстве, то ли испытывая облегчение. Берхард улыбался, смешно подняв брови домиком. Гутред бросил на Дьюранда мрачный взгляд. Бейден оскалился продемонстрировав всем пару оставшихся зубов, а барон Кассонель молчаливо пробирался сквозь толпу, двигаясь с грацией и осторожностью хищного зверя, выслеживающего добычу.

Несмотря на то, что Боуэр казался островком, отделенным от остального мироздания непреодолимой преградой, на этом островке оказались и враги Дьюранда. Дьюранд прикинул шансы на успешный побег, но тут же вспомнил о Сейвине и его кровоточащем копье. Спасенья ждать было неоткуда.

— Значит, ты служишь оруженосцем? — уточнил Гермунд.

— Что ты знаешь об этом месте, Гермунд? — ответил Дьюранд вопросом на вопрос.

— Ну-у-у… — протянул скальд. — Не так уж и много. Проклятье скальдов — всех баллад не выучишь, даже если будешь зубрить их без малого четырнадцать лет.

— И все же, Гермунд.

— Есть древняя легенда об Утраченном Гесперанде. О герцоге и его супруге.

— Герцоге?

— И, конечно же, о Сейвине.

Дьюранд замер, схватив рванувшегося Гермунда за грудки. Кругом одни загадки и тайны. В надежде, что сейчас он получит ответ хотя бы на один вопрос, Дьюранд не рассчитал сил и чуть не поднял маленького скальда над землей.

— Во имя Небесных Сил, — просипел, выпучив глаза, скальд.

Дьюранд понял, что они привлекают внимание. Он отпустил Гермунда и, когда неодобрение в глазах проходящих мимо рыцарей сменилось равнодушием, Дьюранд склонился и прошептал на ухо скальду одно единственное имя:

— Сейвин.

— Да, Дьюранд, Сейвин.

— Расскажи мне о нем, — расталкивая людей, сидящих у костров и клонящих в дремоте головы, Дьюранд потащил Гермунда к стенам замка.