— Око Небес оставило нас, — произнес рыцарь, опускаясь на колени. — Наступила ночь.

Дьюранд оставил Эйгрина в одиночестве возносить молитвы, а сам вернулся в лагерь. Мимо прошли конюхи, которые куда-то вели под уздцы лошадей. Ярко светили звезды, отражаясь в водной глади реки. Дьюранд сжал кулаки. Нет, он не собирается ждать целую вечность. Он найдет Дорвен и узнает, что так сильно беспокоит ее. Если она хочет держать их отношения в тайне ото всех — что ж, быть по сему.

В некоторых палатках уже погасили огонь, но в шатре леди Бертраны, на стены которого ложились длинные тени, еще теплился свет лампад. Дьюранд узнал тень самой леди и ее седобородого стража. Тени замерли, словно обитатели шатра почувствовали, что он неподалеку. Дорвен в шатре не было.

Промелькнула мысль, что его возлюбленная вполне могла попасться на глаза одному из конюхов, и Дьюранд направился туда, где пахло навозом и конским потом, фыркали лошади, надежно привязанные к вбитым в землю жердям.

— Девушку не видели?

Румяный паренек, стоявший возле каурой кобылы, поднял взгляд. В руках он держал грубую попону.

— Давай помогу, — предложил Дьюранд, и они вместе забросили попону на спину лошади. — Так ты не видел девушку? Она путешествует вместе с леди Бертраной.

— Рыженькую? — уточнил паренек, одергивая грубую материю.

— Точно, — Дьюранд внимательно посмотрел ему в глаза.

Паренек энергично кивнул:

— Она пошла туда, — он показал пальцем на высокий, похожий на перевернутый рог шатер, в котором горел свет. На фоне чернеющих палаток шатер казался исполинским фонариком.

Дьюранд посмотрел на мерцающий вдали огонь и глубоко вздохнул.

— Спасибо, — сказал он и, кивнув пареньку, направился в сторону лучащегося светом шатра.

Надо поговорить с ней напрямую. Быть может, она боится за свою честь. Женщины — они такие. С отрядами вечно таскаются гулящие женщины, которые готовы переспать с любым за пару грошей. Люди видели, как она вышла вместе с ним из леса. Про нее невесть что могут подумать. Есть чему испугаться. Ей надо все объяснить, пусть даже если его слова причинят ей боль.

В лагере было темно, Дьюранд пошел быстрее. Сколько же в лагере растяжек и веревок! Столько во всем Акконельском порту не найдется! Дьюранд обогнул кучу навоза — какой-то дурак привязал лошадь прямо у входа в палатку, видимо, чтобы утром долго не искать. Наконец он оказался у светящегося шатра. Изнутри доносились приглушенные голоса.

Услышав шаги, Берхард с Оуэном оглянулись. Судя по лицам, они были скорее заинтригованы, нежели удивлены неожиданным появлением своего товарища.

— Дьюранд? — спросил Берхард.

Дьюранд не мог произнести ни слова. Он не отрываясь смотрел на шатер. Единственный шатер, в котором горел свет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Берхард, — Вэир, говорят, уже оклемался.

Дьюранд был не в силах даже кивнуть, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с Берхардом. Он мог только смотреть. Мальчик-конюх мог указать на любую из двух дюжин палаток, но он этого не сделал. Он указал именно на этот шатер, который охранял Берхард.

Рука Дьюранда потянулась к пологу.

— Эй! — Берхард поднял бровь. — Говорят, он с женой.

Одноглазый рыцарь даже не успел удивиться. Резким движением откинув полог, Дьюранд шагнул в шатер своего суверена. Сидевший на сундуке Ламорик поднял на вошедшего изумленный взгляд. Дорвен, расположилась в кресле молодого лорда. Увидев Дьюранда, она окаменела. Ламорик, казалось, находился в хорошем расположении духа и был готов простить неожиданное вторжение незваного гостя. К тому же он всего лишь разговаривал с рыжеволосой девушкой.

У Дьюранда перехватило дыхание.

— Дьюранд? — с недоумением в голосе произнес Ламорик.