Вдруг всего в нескольких шагах от Дьюранда из палатки выбрался Гермунд. Окажись скальд на фут ближе, он бы уткнулся прямо в клинок, который воин сжимал в руках.

— Кто-то приехал, — скальд облизал губы, ворочая глазами, словно лунатик. — Что-то движется.

Дьюранд, уставший от тайн и загадок, схватил скальда за грудки и потащил его к мосту.

Не сводя глаз с Радомора, Дьюранд присел на бочонок и начат править лезвие меча. Гермунд с беспокойством переминался с ноги на ногу, не говоря ни слова.

Постепенно черви скрылись под землей, а черное небо на горизонте окрасилось бледно-голубым. Из палатки показался Эйгрин, одетый в кольчугу и желтую куртку. Кинув беглый взгляд на Радомора и его спутников, рыцарь направился к краю восточного утеса и преклонил колена, ожидая появления Небесного Ока.

Для остальных членов отряда прибытие Радомора оказалось большой неожиданностью. Каждый воин, выбравшись из палатки, замирал, удивленно уставившись на группу неподвижных всадников. Многие подходили поближе, останавливаясь рядом с сидящим на бочонке Дьюрандом. Кто-то хватался за оружие, но большинство просто пялилось, так и забыв про одежду, покуда Дьюранд, сохраняя хладнокровие трудился над клинком.

С наступлением рассвета в облике незнакомцев наметились перемены. Кровавая заря осветила один и тот же рисунок, украшавший нагрудники молчаливых рыцарей. Все увидели знакомый герб Ирлака: на зеленом поле — изогнувшийся в прыжке леопард, выпустивший когти.

Гермунд почесал голову краем шляпы, которую сжимал в руках.

— Что бы он ни сделал, все пойдет прахом, — прошептал он. — Боги… Боги…

Это были первые слова, которые сорвались с его уст после нескольких часов молчания. Дьюранд почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, но постарался ответить как можно более спокойно:

— Будем надеяться, что пророчество сбудется.

— Боже, — прошептал Гермунд. — Что же он наделал? Такой вонью пахнуло — у меня аж дыхание сперло.

Рука воина, сжимавшая точильный камень, резко остановилась. Дьюранд чувствовал лишь запах моря.

— Ты о чем? О какой вони ты говоришь? — спросил он.

— Однажды я повстречался с мудрой женщиной, — скальд снова облизал губы. — Она сказала, что, когда поблизости духи зла, она чувствует прикосновение чьих-то холодных пальцев. Я же чувствую вкус или скорее запах. Сейчас воняет раскаленным свинцом.

— Хочешь сказать, что тебе под силу чувствовать то, что недоступно остальным? — спросил Дьюранд.

Вместо ответа, скальд принялся лихорадочно шарить по карманам и наконец, потянувшись к шее, стащил с нее кусок зеленой материи:

— Держи, — сказал он, протягивая ткань воину. — Пусть лучше она будет у тебя.

Стоило пальцам Дьюранда коснуться материи, как он понял, что скальд протягивает ему вуаль Властительницы Гесперанда.

Дьюранд раскрыл было рот, но на его плечи опустилась рука Берхарда. Рядом с одноглазым рыцарем высился Оуэн. За их спинами что-то бубнил Бейден, поминавший Дьюранда недобрым словом. Вскоре к ним подошел Ламорик в сопровождении Конзара.

Из замка показалась группа людей, среди которых Дьюранд узнал сенешаля Бидэна. Они остановились возле Радомора и чернецов и заговорили, но о чем — слышно не было.

— Отряд одет в цвета Ирлака, — заметил Берхард.

— Раз Радомор жив, значит теперь он — герцог Ирлакский, — тихо произнес Ламорик. — Отцеубийца. Поверить не могу. Он здесь, чтобы захватить престол.

— Он будет сражаться вместе с бароном Хиркенвальдом, — добавил Конзар. — Поэтому его назначат маршалом Южного войска.

Радомор ждал начала турнира в южной части обширного внутреннего двора крепости.