Дьюранд кивнул, подумав об Альвен, томящейся в башне. Похоже, ехать осталось не так уж и долго.

— Да защитят вас Святые заступники, — кивнул Дьюранд, трогаясь в путь.

Он надеялся, что мальчику удалось убить из пращи хотя бы одного грача, но понимал, что это скорее всего самообман. Грачи были явно непростыми — их либо послали чернецы, либо это были сами чернецы, обратившиеся в птиц. Ну и болван же он! Надо было брать хорошую скаковую лошадь — а что за клячу он выбрал?! Он представил, как будет оправдываться у престола Всевышнего: "Мать с ребенком умерли по моей вине, а я еще вдобавок лошадь украл. Только лошадь была дешевой, грех невелик". Стражи Райских Врат, услышав такое, тут же бросят его в геенну.

Дьюранд знал — за ним уже послана погоня. Если он успеет и доедет до герцога в срок, все еще, может, обойдется.

Он пришпорил коня. Поля сменились дубравами. Ирлак был совсем непохож на его родину, Гирет. Дьюранд услышал голоса, доносящиеся с нагого и безжизненного серого холма, возвышавшегося над лесом, словно гигантская устричная раковина. Сзади, трепеща крыльями, взмыла в небо стайка скворцов — погоня была гораздо ближе, чем предполагал Дьюранд, Гоул находился от него на расстоянии полета стрелы.

Дьюранд пустил коня в галоп. Впереди на расстоянии всего одной лиги показались утесы — если он до них доберется, быть может, ему удастся спасти Альвен жизнь. Дьюранд несся по дороге, слыша сзади стук копыт. Как он ни всматривался вперед, он так и не смог разглядеть ни деревеньку, ни монастырь. Решив, что он пропустил нужный поворот, Дьюранд представил схватку с солдатами Гоула.

Неожиданно лес расступился, и перед Дьюрандом предстала каменная гряда с трещиной, образующей проход в поросшее мхом и папоротником ущелье, из которого струился ручей. Дьюранд с шумным всплеском влетел на коне в воды источника, распугивая склонившихся над водой и бормочущих молитвы паломников, похожих на родственников, шепчущихся у комнаты тяжелобольного.

Дьюранд соскользнул с коня и бросился мимо недоуменно взирающих на него пилигримов в ущелье, по камням которого бежал поток, наполняя его эхом, напомнившим Дьюранду о колодце в крепости Ферангора. Однако здесь, в отличие от крепости, мрачный каменный свод не заслонял ясного неба. Дьюранду показалось, что он вдруг оказался внутри раковины гигантской улитки.

Стены ущелья расступились и перед Дьюрандом предстал небольшой пруд, который наполнял бьющий из скалы источник, дававший начало ручью. Вокруг пруда сгрудились около семи человек, судя по одежде и стати — благородного происхождения. У края пруда Дьюранд приметил коленопреклоненную фигуру. Как только Дьюранд увидел благородное лицо, обрамленное седыми локонами, он понял — перед ним герцог Аильнор, сын короля Карондаса.

— Ваша светлость… — начал Дьюранд.

Несмотря на, то что в бородах и волосах людей, окружавших пруд, проступила седина, реакция их была молниеносной. Сильные руки скрутили Дьюранда, он услышал, как воины с лязгом выхватывают из ножен мечи.

— В полдень свет Небесного Ока падает на воды источника, — вздохнул коленопреклоненный герцог. — Но сегодня, как и прежде, Небесное Око скрывают тучи. Исцеления не будет.

Герцог встал с колен. Черты его лица поразили Дьюранда — перед ним стоял настоящий правитель — мудрый, благородный, достойный того, чтобы его лик чеканили на монетах. Герцог взглянул на Дьюранда и замер — казалось, Аильнор что-то увидел в его глазах:

— Ты?! — воскликнул он.

Руки стражников сдавили Дьюранда еще сильнее.

— Нет, нет, — покачал герцог головой и знаком приказал воинам отпустить Дьюранда.

Аильнор шагнул к нему и, протянув руки, коснулся его лица.