Loading...
Изменить размер шрифта - +
Больше ничего узнать не удалось. Америдис сказал мне, что отомстить Барыне будет очень трудно, потому что ее влияние с тех пор лишь усилилось. Но в Москве есть люди, недовольные влиянием Барыни на дела в государстве, поэтому он попытается подключить их. Америдис не сказал, что он собирается делать – то ли предавать все это гласности, то ли просто устранить Барыню с помощью наемных убийц. Он сказал, что вернется в Москву и продолжит консультации с возможными союзниками. А на следующий день он пропал, не вернулся в гостиницу. После таких его рассказов мне сразу стало понятно, что это исчезновение связано с теми давними событиями и с Барыней. Я подумал, что если за Америдисом следили, то наверняка засекли и его приход ко мне. Поэтому я не решался связываться с тобой и рассказывать тебе о смерти отца. Я боялся, что подставлю и тебя. В таких случаях могут слушать и телефоны, и просто разговоры на улицах. Но потом я не выдержал, я пошел в «Золотую Антилопу» под видом того, что мне поручено искать Америдиса. Я хотел все тебе рассказать, но у меня вдруг возникло такое чувство, что за мной следят. Я не стал ничего рассказывать. Я решил написать это письмо. И я только собрался его писать, как мне позвонили. И предложили встретиться, чтобы обсудить вопрос об Америдисе. Отказываться было бессмысленно, и сегодня вечером я пойду в «Антилопу». Мне либо предложат деньги за молчание, либо убьют. Учитывая, что в стране экономический кризис и с деньгами напряженка, скорее всего случится второе. Это такая шутка. Не очень смешная, но другие мне сейчас в голову не приходят. Если все же со мной что‑то случится, ты получишь это письмо и узнаешь правду о своем отце – постарайся отнестись ко всему спокойно. Насколько это можно. Ты уже ничего не изменишь. А стена, об которую разбился твой отец, – она все здесь же, она только стала тверже. И биться об нее головой – это самоубийство даже для такого человека, как Америдис. Что уж говорить о нас с тобой... Постарайся просто жить и помнить. Если эти сволочи оставят тебя в покое. Ну а если после меня они примутся за тебя – прости, я не хотел тебя подставлять. Оказывается, все в моей жизни было решено одним несчастным подсвечником, которого я и в глаза‑то не видел. И уже не увижу.

Удачи тебе. Л. Н. Лисицын".

Я дочитал письмо до последней строки, медленно сложил листок и убрал его в карман. Некоторое время я не понимал, где нахожусь. Я видел лишь черное небо над головой и совсем не видел людей вокруг. Как будто я был единственным человеком на земле. Потом прорезались какие‑то звуки, голоса, я понял, что я не один здесь. Однако чувство абсолютного одиночества не исчезло. Шумов был прав, когда говорил, что никому нельзя верить. А если никому не верить, то остаешься наедине сам с собой. Вот я и остался.

 

6

 

ДК вырос из темноты, как всегда, внезапно. Убедившись, что я стою здесь один, он удовлетворенно кивнул.

– Эти твои новые знакомые, – сказал он неодобрительно. – Какие‑то они сомнительные. Старые были лучше. Например, Лимонад.

– Лимонад лежит в больнице, – сказал я, не поднимая глаз от асфальта. – Ему переломали ребра люди Хруста. Они приняли его за меня.

– Печально, – сказал ДК. – К счастью, Хруст уже не доставит тебе никаких проблем. С ним покончено. Как покончено со всей этой историей. Надеюсь, ты не придал значения той ерунде, которую рассказывал этот твой дачный сторож? Моя задача была – как обычно – восстановить равновесие. Барыня принадлежала к одной финансово‑промышленной группировке, Орлова – к другой. И, по моей информации, это именно они сцепились друг с другом. Вечная история, одна банда дерется с другой. Задача государства – вовремя выйти из‑за кулис и надавать по мозгам той и другой. Что я сегодня и попытался сделать.

– А что там с головой Америдиса? И что с самим Америдисом?

– Он и Орлова принадлежали к одной финансово‑промышленной группировке, – сказал ДК.

Быстрый переход