Loading...
Изменить размер шрифта - +
Что я сегодня и попытался сделать.

– А что там с головой Америдиса? И что с самим Америдисом?

– Он и Орлова принадлежали к одной финансово‑промышленной группировке, – сказал ДК. – Думаю, началось с того, что Барыня устранила Америдиса. Потом взорвали лимузин Орловой. Орлова подняла своих людей... К счастью, все успокоится само собой после смерти Барыни. И неважно, на Орлову работал Мухин или был одиночкой. Теперь снова наступило спокойствие. И мне не пришлось пускать в ход танки. Равновесие восстановлено.

– Класс, – сказал я. – Отличная история. Она все объясняет.

Я имел в виду, что мог бы рассказать ДК совсем другую историю, не про войны финансово‑промышленных группировок, а про старый бронзовый подсвечник, который был пушен в ход лет десять назад одной честолюбивой дамой, чтобы прибрать к рукам алюминиевый комбинат. Я мог бы рассказать историю о брате и сестре Мухиных, которых умело подвели на роль жестоких убийц. Я мог бы рассказать об офицере КГБ, который во исполнение данного сверху приказа отправил на тот свет своего брата. Моего отца. Наверное, этого офицера потом иногда мучила совесть, и оттого он с такой бешеной энергией вмешивался в мою жизнь, пытаясь перекроить ее, пытаясь уберечь меня от всевозможных опасностей... Потому что не смог уберечь моего отца. Эта история включала бы в себя также бизнесмена Америдиса, которому не давала покоя странная жестокая смерть его родителей. Но его попытки найти истинных виновников привели к тому, что голова Америдиса оказалась в пруду. Остальные части тела – где‑то еще, куда забросили их люди Тыквы, выполнявшие заказ Хруста. Тыква вообще не понимал, что делает, он просто зарабатывал деньги на «мокрухе». Хруст кое‑что понимал. А тот, кто отдавал приказы Хрусту, понимал все. И, прикрывая давние преступления Барыни, он прикрывал и самого себя.

Он лишь не смог угадать, откуда исходит главная опасность для Барыни. Не от финансового спекулянта, за которым стояли другие денежные мешки, и в том числе Орлова. Смерть пришла от маленького щупленького пацана в очках, который когда‑то с восторгом наблюдал за появлением на пыльной улице розового «Мерседеса», еще не зная, что этот «Мерседес» переедет его жизнь.

Сам того не понимая, Мухин доказывал, что нельзя вытереть о человека ноги и двинуться дальше к власти, богатству и прочим прелестям. Мухин превратил себя в торпеду, которая знача лишь одно – цель.

Попадание было неизбежным. И можно было умирать с улыбкой на губах. Мухин имел на это полное право.

– Тебя подвезти? – спросил ДК, бросив взгляд на часы.

– Нет, спасибо, – сказал я, засовывая руки в карманы. Прощального рукопожатия ДК мне что‑то не хотелось испытать. – Кстати, давно хотел тебя спросить... Твоя рука, – я кивнул на протез. – Она не болит?

– Не болит, – ответил ДК не задумываясь. – Это все было слишком давно, чтобы она болела.

Так я и думал. Больше у меня к нему не было вопросов. Потому что все его ответы я знал заранее.

 

7

 

– Где тебя носит?! Ушел и как будто провалился под землю! – Тамара неслась ко мне на всех парусах. – Я уже думала, ты уехал с этими мужиками... Сумочка?

Я молча протянул ей ее «счастливую» сумочку. Что‑то мне она счастья не принесла.

– Спасибо, – сказала Тамара и взяла меня под руку. – Вроде бы все разъехались. И забыли про нас с тобой.

Я не сказал, что я только счастлив такому повороту событий. А был бы еще больше счастлив, если бы и Тамара оставила меня в покое.

– Придется идти пешком, – вздохнула Тамара. – Пошли?

Я чисто автоматически стал передвигать ноги, повинуясь исходившему от Тамары импульсу.

Быстрый переход