На турбазе находился и второй школьный класс из Германии. Потенциальные убийцы оказались третьеклассниками, и это вывело их из круга подозреваемых – для всех, кроме Хафнера.

(«Моральные критерии утрачены. Сегодня даже у первоклашек нравственность эсэсовцев». – «Но ведь законы гравитации еще действуют. Третьеклассник просто не сможет поднять четырнадцатилетнего парня». – «Много собак – зайцу погибель, Зенф!»)

Бельгийский священник, которого Тойер в своем кошмарном сне уличил в этом преступлении и восьми дюжинах других, оказался уж точно невиновным, поскольку, как выяснилось, страдает куриной слепотой.

Первые результаты у экспертов уже имелись: как и ожидалось, волокна были от веревки американцев. На турбазе не нашли никаких следов. Все дорожки в зоопарке дочиста промыл сильный дождь, и следы возле проделанной в заборе дыры действительно были затоптаны.

Удалось установить, что кто‑то, вероятно, сам мальчик, вылез из окна по водосточной трубе, так как ключ от входа выдавался лишь совершеннолетним постояльцам. Впрочем, учитывая время его смерти, это не имело значения, так как после двух часов ночи никого из служащих уже не было, и любой гость, в нарушение правил распорядка, мог покинуть турбазу через запасный выход. Эту тайну знали все школьники, ее передавали от группы к группе. Администрация давно перестала бороться с этим, ведь аварийный выход, по инструкции, должен быть открытым. Фальшивые утверждения, что он оборудован сигнализацией, давно не помогали.

Да, следы на водосточной трубе ничего не добавляли: после изучения содержимого желудка было установлено время трагедии – между двумя и тремя часами утра.

Характер раны на голове по‑прежнему не позволял сделать вывод о каком‑либо определенном предмете.

В один из дней – Тойер не смог бы назвать его, не взглянув на календарь, – он, Зенф и Хафнер корпели над материалами следствия. Лейдиг ожидался с минуты на минуту, он заканчивал беседу с одной из школьниц.

– Никто из них почти не знал этого Анатолия, хотя он сидел с ними в классе почти два года. Но то, что он помешан на живности, знали все. И я, к сожалению, понимаю, почему одинокий мальчишка с такой страстью увлекся животным миром. – Зенф не без усилий потянулся.

– Удар пришелся в область уха. Перелом основания черепа, смерть наступила мгновенно. Слабые кости – из‑за недостаточного питания в детстве. Все прочие повреждения он получил при падении в ров. – Хафнер отложил бумаги и чуть ли не с вызовом взглянул на Тойера. – Я скрепя сердце отказываюсь от версии о третьеклассниках. Это дело рук обезьяны. Мохнатого мерзавца.

Тойер с досадой ударил кулаком по столу:

– Значит, он, со своими слабыми костями, спрыгнул в ров и выкарабкался наверх? Или горилла поджидала его во рву?

– Директор зоопарка считает, – возразил Зенф, – и, возможно, он прав, что ров не такой глубокий. Если ухватиться за край и повиснуть на руках, то можно спрыгнуть без травм. В каком месте последовало нападение, мы никогда уже не узнаем. Вспомните о дожде. Тойер покачал головой:

– Кто это станет прыгать среди ночи в темный ров? Слабые кости, но при этом мальчишка не сломал себе ноги!

Зенф лишь беспомощно пожал плечами:

– Да. Точно. У парня слабые кости, но он обошелся без переломов.