Час спустя, когда Мишель разбудил кузена, чтобы передать ему дежурство, луна светила вовсю, торжествуя победу над темнотой.

Счастливого дежурства, старина!— прошептал Мишель.— Пока никаких перемен...

Он прилег и сразу уснул.

Когда он проснулся, ему показалось, что свет луны что-то уж слишком ярок... Протирая опухшие со сна глаза, расправляя затекшие ноги, он с трудом сел, выпрямился... и обнаружил, что уже рассвело!

В затуманенном сознании мелькнула тревожная мысль: неужели Даниель забыл разбудить его вовремя?

Ну-ка, думай!..— прошептал он, стараясь привести в порядок мысли.— Если он не разбудил меня, значит, не мог...

Но такое простое умозаключение не удовлетворило его.

Или... или,— продолжал Мишель,— он что-то заметил, но у него не было возможности меня предупредить, и он бросился в погоню один...

Он вскочил на ноги и огляделся... Сердце его сжалось, он вскрикнул:

О Господи, Даниель!..

Кузен, все еще закутанный в одеяло и брезент, лежал в люцерне, в нескольких метрах от него... Одним прыжком Мишель оказался рядом и склонился над ним.

И почувствовал такое огромное облегчение, что засмеялся вслух. Потом сильно встряхнул... спящего Даниеля!

Вставай, сурок!— воскликнул он.— Пора домой!

Даниель пробормотал какие-то невнятные слова и перевернулся на другой бок — с явным намерением поспать еще.

Ну нет, старина!— закричал Мишель, энергично тряся его.— Ты оставил свой пост, несмотря на близость неприятеля... Так что теперь — трибунал... и расстрел!

А?.. Что?.. Расстрел кого? Ты его видел?.. Где он?—бормотал Даниель, постепенно приходя в чувство.

Он был так смешон, с красным пятном от травы на щеке, с недоуменно моргающими глазами, что Мишель опять рассмеялся.

До чего же ты ненадежный человек!— заметил он, перестав наконец смеяться.— Из-за тебя мы зря провели ночь под открытым небом.

А... коровы?— только и смог промолвить мальчик.

Мишель взглянул на коров. Лежа в траве, они по-прежнему мирно пережевывали жвачку.

Ничего страшного не случилось,— сказал он.— К счастью... Иначе было бы слишком уж глупо! Столько трудов — и все впустую!..

Даниель, совсем проснувшийся, поднял голову.

Ой-ой-ой!..— пораженно воскликнул он.— Я — в лесу!..

Но Мишель вдруг нахмурил брови.

Слушай, в самом деле пора уходить! Иначе нас застанут дядя Франсуа с Медаром! Давай поскорее смываться!

Эй, погоди!.. Надо же осмотреть тут все! Иначе мы так и не поймем, куда исчез наш призрак!

Хорошо, но быстро! Иначе мы рискуем, что дядя намылит нам шею, и будет прав!

Они покинули пастбище, стараясь хотя бы приблизительно определить место, где исчез великан.

На земле они никаких следов не обнаружили, во всяком случае человеческих. А значит, нельзя было определить, куда и как он пропал. Скалы, возвышающиеся по краям луга, были защищены непроходимыми зарослями кустарника, сквозь которые, по-видимому, пробраться было невозможно.

Печально, старина. Кажется, мы упустили прекрасный случай. Вряд ли нам представится еще одна такая возможность!

Это я во всем виноват!— признался Даниель.— Что поделаешь... Не спать так поздно выше моих сил. Я даже не заметил, как уснул.

Бежим теперь!— повторил Мишель.— И постараемся не встретиться с дядей Франсуа...

8

В это утро близнецы проснулись рано. Сегодня им предстояло многое сделать... Первым делом — сходить в ригу Фонтенов за сыром, который должен был оставить там Бурбаки.

И еще им надо было ухитриться сбегать на виллу к мсье Станисласу, чтобы забрать план, который они так неосмотрительно ему доверили.