-  О боги! - горестно покачал головой Геракл. - Мне опять нужно кого-то избивать, ломать кости, крошить зубы. Когда же всё это кончится? Неужели в Греции нельзя ничего решить миром, за дружеским праздничным пиром… Видите, до чего вы меня довели! Я уже говорю стихами! Ведь даже торжественные застолья оканчиваются у нас если не поножовщиной, то очередным пьяным мордобоем.

    -  Великие традиции! - очень к месту заметил Софоклюс. - Неотъемлемые черты нашего национального характера…

    -  Хорошо, - наконец буркнул могучий герой. - Мне нужно подумать…

    И, согнав испуганного царя с роскошного трона, сын Зевса уселся на мягкое сиденье и принялся напряженно размышлять. Ойнет суетливо забегал по тронному залу.

    -  Папаша, не мельтеши! - попросил Геракл, и царь послушно присел на краешек фонтана.

    -  А что хоть за соревнование? - где-то через полчаса спросил немного прикорнувший на троне герой, сладко при этом зевая.

    -  Свободная греческая борьба, - подобострастно отозвался Ойнет.

    -  И какой дурак всё это придумал?

    -  Деянира.

    -  М-да… у девушки весьма своеобразные представления о благородных поединках. Полагаю, она мне понравится… А может, мы посоревнуемся с этим Ахелоем в метании каменного диска?

    -  Ой, нет, ой, нет, - жалобно запротестовал царь. - Деянира настаивает на греческой борьбе. Я, конечно, пытался ее переубедить, но дочка и слушать ничего не хочет о других единоборствах.

    -  Что ж… - Сын Зевса пощипал кучерявую бородку. - Борьба так борьба. Но предупреждаю заранее, за сохранность Калидона я в этом случае не ручаюсь!

    -  Я понимаю, я всё прекрасно понимаю, - скорбно закивал Ойнет. - Это такая честь для нас, такая честь…

    Геракл встал с трона, потянулся и, с большим подозрением поглядев на царя, величественно покинул калидонский дворец (разумеется, вместе с Софоклюсом).

    Внешне царь Ойнет выглядел как человек, который совсем недавно что-то украл. Глаза у отца Деяниры всё время бегали, на лбу выступала испарина, руки дрожали. Хотя, скорее всего, так он реагировал на присутствие великого сына Зевса, по прихоти которого разрушались целые города, а всемогущие олимпийцы были готовы исполнить его самые капризные желания. Но оно и понятно, ведь Геракл любимейший сын САМОГО Громовержца!

    * * *

    Особого впечатления на сына Зевса Ахелой не произвел.

    Отпрыск речного бога оказался на пару голов ниже Геракла, да и значительно мельче. Но тут нечему удивляться, ибо сын Зевса в росте и силе превосходил любого смертного, даже того же Тесея. А Тесей в Греции был не самым последним героем и имел за своими могучими плечами несколько золотых чемпионских кубков и званий, таких, как: «Первый качок Крита», «Лучшие бицепсы Лесбоса» и «Эллин поперек себя шире».

    В свою очередь Геракл тоже имел ряд почетных званий и титулов, как то: «Могучие плечи Олимпа», «Железные мускулы Фив», «Самая квадратная челюсть Греции», «Герой - мечта амазонок» и пр. (Полный перечень можно прочесть в «Великой Истории» Софоклюса, том 49.)

    Состязания античных культуристов в Аттике проходили с такой же завидной регулярностью, как и знаменитые Олимпийские игры. Единственное «но» - к соревнованиям по героическому бодибилдингу категорически не допускались женщины, ибо фемина-культуристка зрелище не для слабонервных…

    И вот оба славных борца стали друг перед другом на посыпанной песком огороженной площадке.