– Одну из апрельских невест только что арестовали в Центральном парке за кражу драгоценностей. – Ее голос задрожал.

Глаза Дэйзи расширились:

– Правда? Вот это да! А ты с ней раньше встречалась?

– Нет, – честно ответила Виктория. – Никогда.

– Ладно, иди домой, детка, и постарайся хорошенько отдохнуть. У тебя впереди два дня выходных, верно?

– Ну да.

– Собираешься поехать к Фредерику?

Виктория кивнула:

– Думаю, мне не помешает ненадолго сменить обстановку.

– Вот и прекрасно! – сказала Дэйзи. – И что бы ты там ни говорила, я все‑таки устрою девичник в твою честь!

Когда Виктория наконец очутилась на улице, она достала сотовый телефон и позвонила Джефри:

– Дорогой! Какая неприятность!

– Я уже слышал. Я так хотел тебе позвонить, но ты знаешь, что я не могу разговаривать на работе. Я только что смотрел новости, а сейчас читаю сегодняшний номер «Нью‑Йорк пост».

– Какой‑то наглый репортеришка сунул свой дурацкий микрофон прямо мне в лицо, когда я находилась за конторкой. Он задал мне столько бесцеремонных вопросов!

Джефри нервно втянул в себя воздух:

– А у меня телефон просто раскалился. Люди, с которыми я едва знаком, пронюхали, что Трейси – одна из апрельских невест, чье платье похитили из салона. Я был вынужден сказать им, что свадьбы не будет. А они, в свою очередь, набросились на меня с расспросами.

– Джефри, как ты думаешь, может, нам стоит уехать из города на пару дней?

– Перезвони мне, когда приедешь домой. Это надо обсудить.

– Хорошо. Но я на самом деле очень хочу уехать. На тот случай, если ко мне вдруг нагрянет Фредерик…

– Но ты ведь сказала, что он нас больше не побеспокоит.

– Надеюсь, этого не произойдет. Но вся эта шумиха может сорвать его с места.

– Позвони мне, как только доберешься до дома, ладно, дорогая? Будь осторожна. Я сегодня же заберу тебя оттуда. Не хочу, чтобы к тебе приближался этот тип.

Виктория улыбнулась:

– Как только приеду домой, сразу же начну собираться.

48

Эллен и Монтгомери Тимбер вздохнули с облегчением: когда по телевизору показывали утреннее шоу Патрика и Джинни, их дочь спала как убитая. А злополучный номер «Нью‑Йорк пост» они спрятали на кухне, в шкафчике под раковиной.

Трейси и ее подруги воротились домой к четырем утра. Всю ночь напролет они играли в дартс, пока фотография Джефри не превратилась в решето. Когда они вернулись, то сразу же завалились спать. Вчетвером приволокли матрас из одной из комнат для гостей и, притащив его в холл, бросили на пол, рядом с двуспальной кроватью Трейси. Трейси и Кэтрин устроились на кровати, а Клер и Линда улеглись на матрасе. Они выразили единодушное желание ночевать в одной комнате, как уже не раз бывало в студенческие годы, когда они засиживались допоздна, делясь друг с другом своими проблемами и пытаясь сообща их решить. Большая часть проблем была, разумеется, связана с неудачами на любовном фронте.

Надо признать, с той поры практически ничего не изменилось.

Когда они проснулись, Кэтрин вызвалась сварить кофе для всей компании. Она знала, что впереди у Трейси нелегкий день. И не важно, сколько дротиков она метнула вчера в физиономию Джефри.

Родители Трейси завтракали на кухне. Эллен была одета с иголочки; на лице – безупречный макияж. Она была не из тех, кто полдня слоняется по дому в старом заношенном халате. По своему обыкновению, она встретила Кэтрин дружелюбной улыбкой:

– Ну что, девочки, удалось вчера отвести душу?

– По крайней мере, мы попытались.