— Допустим. И что? Я боюсь схемы управления, не доверяю этой схеме. Перемудрили конструктора, и вот в чем горе — не оставили никакой лазейки для отступления.

Хабаров взял блокнот, в несколько движений начертил тот самый вариант решения, что послал с юга Севсу, и, протягивая листок инженеру, сказал:

— Вот. Погляди, так лучше?

Василий Акимович вооружился очками в тонкой профессорской оправе, внимательно разглядывая рисунок, хмыкал, кое о чем спросил, проверяя себя, потом сказал:

— Это совсем другое дело, тут хоть при отказе гидравлики можно взять управление на себя. Но при чем здесь сороковка?

— На дублере управление собрано по этой схеме.

— А ты-то откуда знаешь?

— Вадим Сергеевич сказал.

— Когда ты его видел?

— Не видел. Телепатия, Акимыч. Телепатия, или чтение мыслей на расстоянии.

Инженер с подозрением поглядел налетчика, нахмурился, видно, опасался нарваться на розыгрыш. Наконец спросил:

— Так ты поэтому вернулся раньше времени?

— Возможно. Инженер хмыкнул:

— Ну Виктор, ну собака. Понимаю. Я все понимаю.

— Собака, говоришь? А знаешь, в чем главное преимущество собаки перед человеком?

— Все понимает и ничего не говорит? — отозвался Василий Акимович.

— Это по анекдоту. А всерьез? — И, выждав чуть, Хабаров сказал: — Собака никогда не предает, а вот с людьми это случается. Даже с приличными людьми случается, Акимыч.

— Не думал, что ты такой злопамятный, командир.

— Я не злопамятный, просто памятливый. А вот ты сейчас разозлился, и это хорошо. Теперь ты не пойдешь отказываться. И мы будем работать вместе. Мне вовсе не нужен другой бортач. Ты же собирался отказываться? Только не ври.

— Собирался. Я устал думать все время об одном и том же.

— А теперь?

— Не знаю…

— А я знаю: не откажешься. И жена не заставит!

Поздно вечером, когда ушел инженер, когда мать убрала в кухне и легла спать, Виктор Михайлович записывал в рабочем блокноте:

Найти Махрова. Двигатель. Доделки. Пробы. (?!)

Комиссия. Прием летчиков-испытателей.

Письмо!!! Орлову! Методсовет. Вопросы?

Потом он нарисовал зайца, сидящего под елочкой. И еще — кошку на пеньке. И облачную гряду. Он всегда рисовал зверушек, когда думал о сыне.

Потом он ушел в ванную и долго стоял под душем.

Глава пятнадцатая

Надо широко раскинуть руки и ноги, прогнуться в спине и падать, падать, падать… И когда тело наберет скорость, ты почувствуешь, как упруго небо, как оно прочно. Ты узнаешь — на небо можно опереться, опереться вполне уверенно и спокойно.

В назначенный миг выдерни из кармашка подвесной системы холодное красное кольцо, досчитай до трех — ты испытаешь динамический удар, услышишь хлопок наполняющегося купола и убедишься окончательно — небо держит!

Бывает, конечно, что небо сбрасывает, роняет человека на землю. Только не надо винить в этом небо. Оно верное, оно надежное, оно безотказное… Просто надо уметь опираться на него крыльями, телом, куполом парашюта, вращающимися лопастями несущих винтов, раскаленной струей рвущегося из сопла газа, надо уметь…

И еще надо по возможности не ошибаться. А если все-таки случится и ты совершишь промах, не впадай в панику, действуй точно, решительно, быстро, и все будет хорошо, только бы хватило неба…

Сюрприз, который начлет обещал Хабарову «не по телефону», оказался не таким уж сюрпризом.

— Тобой от Княгинина интересовались.