С усмешкой я сказал им отойти, потом подошёл сам и стал просовывать дубину в щель между створкой и каменным косяком. Кое-как наметив простейший рычаг, я с кряхтением стал давить на топорище… Да смердящий свет, чтоб их, эти дубы пятисотлетние!

Теперь я тоже выглядел не лучше Агара… Пот лил ручьём, но всё, на что хватило моей бросской мощи с разогретой огнём кровью — это чуть приоткрыть щель, в которую можно было разглядеть толстый засов, удерживающий створки.

А может, попробовать ещё и воздушной магией? Сосредоточившись, я вызвал внушительный поток, ударивший в ворота с той стороны, и из щели на меня подул освежающий ветерок… Ну, хоть это радует.

Рядом требовательно проворчал медоёж. Я отошёл, и зверь, приподнявшись, надавил на торчащее из щели топорище, заламывая его. Мне вот-вот казалось, что оно треснет от такого веса, но, к счастью, рукоять от божественного Губителя Древа не ломалась.

А потом створка накренилась и жалобно завизжала нижняя целая петля, выламываясь, а с той стороны надсадно треснул засов. Медоёж вместе с нами отскочил, и мы все стали наблюдать, как с угрожающим гулом створка поехала вниз…

Она наклонилась на добрый метр, снова со скрипом останавливаясь, и тут вдруг из открывшейся щели показали когтистые лапы. Это оказались матёрые упыри, и они, мешая друг другу, пытались пролезть к нам.

Судя по всему, Левон снабдил ядом всех подкупленных им стражников и наплёл им, что это какое-нибудь усиливающее зелье. Ну, так-то он не обманул — стражники, изуродованные тёмной магией, и вправду стали сильнее.

Вот пара упырей, высунувшая головы, заметила нас… и с потусторонним рёвом, уже чуть ли не раздирая друг друга в клочья, они ещё яростнее стали рваться к нам. Их когти легко рвали остатки петли и глубоко вгрызались в брёвна, наплевав на любые укрепляющие чары.

— Древо, прошу тебя… — Лука выступил вперёд, поднимая молот, но я положил ему руку на плечо.

— Не спеши, малой, — я покачал головой, — Они ещё не доделали работу.

— Какую?

Удивлённый Лука как раз обернулся, когда упорство упырей было вознаграждено и толстая створка ворот, вконец выламывая остатки засова и петли, с грохотом рухнула на землю.

Сразу выросло облако пыли, скрывшее от нас проход, и рядом свистнули вылетевшие клёпки и мелкие обломки. Из пыльной завесы раздалось угрожающее рычание, показывающее, что упырей оказалось гораздо больше, чем два.

— Вот теперь можно, — я убрал руку с плеча мальчишки, — Не жалей сил.

Лука, кивнув, тут же сделал шаг вперёд и поднял молот. Словно вспышка молнии осветила округу, и мы все зажмурились… Но я успел разглядеть, как в облаке пыли повисли силуэты прыгнувших упырей — три… четыре… семь! Сияние молота просветило семь силуэтов, и они так и замерли, подрагивая вместе с клубами опадающей пыли.

Свет молота погас не сразу, давая рассмотреть, как налетевший ветер подхватил пыль и разметал силуэты, словно это просто были невесомые сгустки праха.

— Ох-х, солёные соки Мавши! — выругался Агар, — То есть… о, Великое Древо, что это было?

— Это была настоящая сила паладина, — с улыбкой сказал я и, похлопав мальца по плечу, прошёл вперёд.

Сказать, что я был доволен — это мягко выразиться. Да этот мальчишка уже сейчас мог заткнуть за пояс некоторых паладинов из моего прошлого мира… Хотя они там теряли свою силу, когда их вера дала трещину после того, как Орден Света изгнал их.

Но Лука в его двенадцать лет спокойно спалил семь упырей за раз!

От меня лишь требовалось не упустить его развитие из-под контроля. Потому что головокружительный успех легко может стать причиной поражения, если он не возьмёт себя в руки.

— Но… но… — Агар тыкал пальцем сначала в меня, потом в мальчишку, — Но паладины — это же Храмовники Яриуса! А ты ведь…

Я поднялся на упавшую створку и, наконец-то ступив во вторую магическую зону, обернулся.