Судя по тому, как развязался язык у барда, не особо-то он и пострадал.

— Просто признайся, что хотел спасти Креону лично, — буркнул я и подвинул золотой фужер, где в серебряной оправе сияли магические камни, к служанке, — Плесни, чего ты там принесла.

Судорожно сглотнув, она исполнила приказ.

Вино пахло прекрасно, и никакого яда я не чуял. На всякий случай дав понюхать его и Кутеню, я сделал глоток, чтобы оценить вкус хозяина. Да, вино отменное…

Я — Малуш. Я уже не Всеволод… Главное, помнить об этом.

— Кожа горит! — бард всё пытался вызвать у меня чувство вины, — Ну. варвар, я тебе припомню… Чтоб тебе рай без сияновых прелестей достался!

— А что за прелести? — наивно спросил Лука, подкармливающий со стола урчащего Бам-бама.

Мы только улыбнулись, и Виол небрежно отмахнулся:

— Дыньки… ну… дыня запечённая!

— Ааа, — мальчишка счастливо улыбнулся, — Я вспомнил! Я ел такую у нас в Солебреге.

— И всё же, громада, я так даже ни одну песню спеть не смогу…

— Благодари своего Маюна, что тебе не поломали руки и не вырвали язык. Обычно я так делал, если брал в плен барда.

Я решил не упоминать, что вообще считал до этого бардовскую магию больше шарлатанством… Всё же Виол в своё время меня удивил.

Миловидная служанка с круглыми от страха глазами подлила мне в фужер ещё вина, и горлышко бутылки задребезжало о золотые края. Небрежным взмахом я отправил её восвояси… А то ещё упадёт тут в обморок.

Бард только усмехнулся:

— Маюн, он бог такой… Ему молишься, молишься, а он в это время может быть пьян.

— Ты должен был узнать про своего брата Филиппа, — напомнил я.

Виол сразу посерьёзнел, хотя и продолжал кончиками пальцев, охая и ахая, прикасаться к щекам.

— Ты оказался прав, громада, — он пожал плечами, — Слуги брата поговаривают, что он стал глупеть.

— Глупеть?

— Его чем-то опаивают. Эти же слуги… Ведь ты знаешь, слуги обычно знают о своём господине всё.

Я кивнул, и Виол продолжил:

— Ну, так вот, ты был прав. Ему прочат престол вместо отца… Вот только как Левон собрался его туда посадить? Наследника избирает совет.

— Я бы… — вырвалось у меня задумчивое, — в таком случае попробовал собрать большинство в совете на свою сторону.

Виол крепко задумался, а потом чертыхнулся и снова стал тереть щёки.

— Да Маюна мне в печень!

— Кажется, это мазь из пыли Огнецвета, — сказал Анфим, постукивающий пальцами по каменной столешнице, — Радуйтесь, ваше сиятельство, это редчайший ингредиент.

— В диком восторге просто!

Я усмехнулся, но почуял внутри новый зуд… Сколько ещё таких ценных вещей в этом замке?

У меня самого ещё завалялся один такой Огнецвет внутри Губителя Древа, и я до сих пор не решился его использовать. Наверняка Левон перемолол цветок в порошок, чтобы по максимуму взять из него силу — то в чай добавить, то в кушанье, смешав с другими полезными смесями.

А может, он ему таким достался? Ведь суть Огнецвета была в том, что он дарил заклинание рангом выше, чем доступно магу. Почему Левон решил разменять такую редкость просто на увеличение силы?

Впрочем, я догадывался, почему… Скорее всего, ему осталось совсем немного до шестого ранга, до великого магистра. Вот и пытался всеми способами добить ранг.

Кстати, об этих способах. Теперь даже еда меня так не привлекала, как осознание того, что я могу найти в замке.

Это. Обитель. Тёмного. Жреца.

Я закрыл глаза в предвкушении.