Последний раз я говорил с ним по телефону в декабре. Ему уже 72, и все же ум у него по‑прежнему необычайно живой. Он совершенно уверен, что холодная война отнюдь не закончилась. Когда рухнула советская империя, несомненно, произошла революция, во многом не менее драматичная, чем события 1917 года. Но, по мнению Джорджа, имело место лишь кратковременное отступление, кратковременное ослабление. И нынешнее развитие, как он считает, подтверждает его вывод, что Россия, набирая силу, будет предъявлять все более высокие требования к своему окружению. Я позволил себе написать ему несколько строк и попросил связаться с Вами. Если кто‑то способен помочь Вам найти объяснение случившемуся с Луизой, то именно он. Надеюсь, Вы не в обиде, что я таким образом пытаюсь содействовать Вашим, как я понимаю, искренним усилиям. С уважением, Хокан фон Энке.

Валландер положил письмо на кухонный стол. Хорошо, конечно, что Хокан фон Энке изъявил желание помочь. Но письмо ему все же не понравилось. Снова вернулось ощущение, будто он что‑то упускает. Перечитал письмо, медленно, как бы осторожно продвигаясь по минному полю. Письма надо истолковывать,  однажды сказал Рюдберг. Необходимо знать, что делаешь, особенно если письмо может оказаться важным для расследования преступления. Но что можно истолковать здесь? Что написано, то и написано. Валландер перебрался от кухонного стола к компьютеру, зашел в Google, поискал имя Джордж Толбот. Таких нашлось несколько, но ни один не подходил. Просто чтобы долбануться головой в стену, добавил в поиск «CIA», сиречь «ЦРУ», и, к своему удивлению, получил Международную ассоциацию аккордеонистов. Но только не Центральное разведывательное управление.

Оставив компьютер, он измерил свой сахар и на сей раз остался не слишком доволен результатом – 10,2. Высоковат. Опять снебрежничал с приемом метформина и с инсулином. Ревизия холодильника показала, что в ближайшие дни необходимо пополнить запас лекарств.

Каждый день он принимал не меньше семи разных таблеток – от диабета, от давления и для снижения холестерина. Ему это не нравилось, ощущалось как поражение. Многие из его коллег вообще никаких лекарств не принимали, по крайней мере так они говорили. Рюдберг в свое время пренебрегал всеми химическими препаратами. Даже таблетками от головной боли, которая частенько его донимала. Каждый день мой организм наполняется массой химических веществ, о которых я, собственно, ничего не знаю, думал он. Я верю врачам и фармацевтическим компаниям, не подвергая сомнению то, что они мне прописывают.

Даже Линде он не рассказывал про все свои склянки. И про инъекции инсулина она тоже не знала. А поскольку она лазила в его холодильник, он спрятал лекарства за банками с манговым чатни,[28] к которым она никогда не прикасалась.

Он еще несколько раз перечитал письмо, так и не обнаружив ничего особенного. Ничего между строк Хокан фон Энке ему не сообщал.

Около семи неожиданно заявился ближайший сосед, Улофссон. Пахло от него комбикормом. Мужчина крупный, только беззубый, будто на самом деле хоккеист, а не сконский фермер. Пришел он по поводу клочка земли, который принадлежал Валландеру и никак не использовался, – нельзя ли его арендовать? Улофссон собирался подарить пони внучке на день рождения, и до следующего года ему нужно небольшое пастбище. Валландер конечно же сказал «да» и от денег наотрез отказался. Они и без того частенько выручают его с Юсси.