Конечно, лететь было страшновато. Что, если в космосе распады усилятся и я не смогу с ними справиться? Но на другой чаше весов был сам космос, тянуло меня туда неудержимо. К тому же, что бы ни говорила Ольга, объективные причины лететь тоже имелись. Во время экспериментов придется разбираться с возникающими проблемами и дорабатывать как программу расчета параметров импульсов g-поля, так и саму установку, причем делать это оперативно. С программной частью никто лучше меня не справится, но если вносить правки с Земли, ни о какой оперативности не может быть и речи. Задержка сигнала при связи с Сатурном больше двух часов, да и ширина канала меньше мегабита.

Пока я размышлял, в лабораторию вошла Ольга. Демонстративно игнорируя меня, перебросилась несколькими словами с Антоном и стала строить техников. Я смотрел на ее растрепанные волосы, напряженную позу, плохо скрываемые попытки бросить на меня взгляд, и раздражение от нашей ссоры уходило.

Вспомнилось, как в прошлом году мы доказали возможность перемещения на сверхсветовой скорости. Статьи, интервью, новые гранты – я думал, что это все вскружит Ольге голову, но удивительное дело, она осталась твердо стоять на ногах. Причем открытие отдала команде: Ивану, Антону, даже меня куда-то там вписали. А сама осталась в тени. Я же сейчас ее подрезал, не дав попасть в состав космической экспедиции.

Вздохнув, я потер переносицу. Мы больше месяца обсуждали, что будем делать дальше. Доказательство возможности сверхсветового перемещения, конечно, и само по себе прорыв в науке. Однако для практического его применения нужно уметь перемещать не только отдельные частицы, но и макрообъекты. В качестве опытного образца решили использовать обычную пятимиллиметровую гайку: у нее удобный размер, и по резьбе можно быстро понять, повредилась она при перемещении или нет. Но на Земле проводить такие эксперименты нельзя: мало ли, что-то пойдет не так, и гайка прилетит кому-нибудь в голову. Мы и фотоны-то направить в нужную точку смогли далеко не с первого раза.

Космическое управление России поддержало выданные нам гранты и выделило на одной из станций секцию для проведения опасных экспериментов. К несчастью, станция находилась на орбите Сатурна. И хотя умом я понимал – сейчас он в сотнях миллионов километров от места, где Ольга толкнула меня к фонящему кораблю, но при мысли, что мы снова вдвоем окажемся у Сатурна, прошибал холодный пот. Да и участившиеся распады нам обоим нервотрепки добавят. Поэтому я постарался сделать так, чтобы она руководила экспериментом с Земли.

Закончив отчитывать техников, Ольга с кислым лицом подошла ко мне.

– Антон говорит, тебе еще в Питер надо ехать?

– Надо.

– Давай тогда еще раз проговорим схему эксперимента и пройдемся по формулам.

Я смерил ее взглядом от макушки до кроссовок и обратно.

– Да ну к черту, Оля.

Забрав планшет из рук, отложил его в сторону, подхватил Ольгу за плечи и подтолкнул к выходу.

– Пойдем, вдоль моря погуляем, смотри, какой сентябрь за окном.

– Тём! – вырвалась Ольга. – Ты можешь серьезнее относиться к происходящему? Тебе до вылета пара недель осталась. А с Сатурном задержка связи больше двух часов, нормально разговаривать не получится.

– Вот, – кивнул я. – А если сейчас погулять не получится, то потом осень накатит дождями и тебя никуда не вытащишь. Пошли.

Антон хихикнул нам вслед и показал мне большой палец.

* * *

Максима Геннадьевича я нашел в его кабинете. Выглядел он раздраженным, видимо до моего прихода тут происходило что-то неприятное. Но увидев меня, Боровский улыбнулся и поднялся навстречу.

– Хорошо, что смогли выбраться до вылета, Артем. Пойдемте в лабораторию, покажу вам кое-что.

В коридоре мы чуть не столкнулись с вынырнувшим откуда-то сбоку Ярославом.