Надо же, не слышал, что на станциях наблюдения за Солнцем успели поднять каналы g-связи. Если бы не она, сначала был бы всплеск рентгена и помехи, и только потом сообщение о вспышке.

Пятнышко корабля на радаре скакнуло к Луне и замерло километрах в трехстах от станции. Макс на экране склонился над консолью.

– Поторопился, – виновато повернулся он к камере. – Вышел слишком близко к Луне и далеко от станции. К тому же вектор скорости неудачный, теряю высоту. Маневровыми не выправить, мощности не хватит. Придется сделать еще пару прыжков. Начинаю расчет.

Макс снова склонился над консолью. Я тоже запустил расчет. В крайнем случае выведу корабль на автопилоте, а с пилотской гордостью Макса разберемся в более спокойной обстановке.

И тут нас накрыло. Мигнув, свет погас, зажглись лампы аварийного освещения. Часть экранов отключилась, на остальных творилась какая-то сумятица. Изображения на них застывали, шли полосами, разбивались на пиксели, оживали на короткий миг и снова превращались в неразборчивое месиво. Из динамиков шел непрерывный треск, пока кто-то не догадался их выключить.

Через несколько минут все успокоилось. Включился основной свет, ожило большинство экранов. Но тот, через который мы общались с Максом, так и оставался черным прямоугольником. Телеметрии тоже не было, как и голосовой связи. Я до боли в пальцах жал клавишу вызова, но безрезультатно.

На радаре корабль все так же висел над Луной, все быстрее теряя высоту. Пока я пытался наладить связь, не заметил, как вокруг меня собрались остальные ребята. Подошел даже Тихонов.

– Похоже, вспышкой электронику вырубило, – прервал нависшее молчание Дима. – Я уже отправил запрос на буксир, сейчас подтвердят, и полечу вытаскивать.

– Ты видел его расчетную траекторию? – Я ткнул в монитор, на котором точка корабля по сходящейся спирали стремилась к столкновению с Луной. – Через полчаса корабль будет в шести километрах над поверхностью. Придется цеплять с ювелирной точностью, при малейшей ошибке оба угробитесь.

– Так нет вариантов. Мы же его там не бросим, – нахохлился Дима. Потом резко развернулся и пошагал к выходу.

Бросив быстрый взгляд на Тихонова, я встал и выскользнул в коридор. Догнал там Диму и, отойдя достаточно, чтобы полковник нас не услышал, предложил:

– Полетели вдвоем. Вытащим Макса на ранце, потом попробую поменять блок управления двигателем на резервный. Если получится, уведу корабль в безопасную точку. А если нет, отлечу от него подальше, и вы меня подберете.

Дима окинул меня недоверчивым взглядом. Что я неплохо умею обращаться с ранцем, он оценил еще во время сборки «колеса», так что мое предложение совсем уж безумным не выглядело. Да и лететь вдвоем, как ни крути, было надежнее. Но Тихонов привлечения «бывшего гражданского» точно не одобрит, и это еще мягко сказано. Дима посмотрел в сторону наблюдательного зала, где сейчас находился полковник, словно оценивая, что ему будет за такую самодеятельность.

– Ладно, – махнул он рукой. – Хотя, если угробим двигатель, Тихонов всех в рядовые разжалует. Но это случится независимо от того, полетишь ты со мной или нет. Буксир подтвердили. Где там твой блок?

Мы разделились. Я понесся на склад за резервным блоком, а Дима в ангар – готовить буксир к вылету. Хорошо, что и склад, и ангар находились на оси станции, в зоне невесомости. Даже при половине g набитый электроникой ящик высотой в рост человека на грузовую платформу я бы не затащил. А так уже через двадцать минут был с ним в ангаре.

Вместе с Димой мы затолкали блок в грузовой отсек буксира и зафиксировали там ремнями. Натянули скафандры, проверили запас топлива в ранцах. На всякий случай захватили пару запасных – лучше перестраховаться.

В кабине я занял место второго пилота. Управлять двигателями не мог, но все навигационные данные были у меня перед глазами.