– Привыкай, скоро пилоты начнут драться за места на таких «колесах». Если нигде не напортачим. – Я поискал взглядом, по чему бы постучать, но, конечно, ничего деревянного в шлюзовой камере окололунной станции не нашлось.

– Конечно будут. Вы же на кабине сэкономили, там и одному тесно. – Макс застегнул шлем, и теперь его голос звучал из тыльной части перчатки, куда был встроен пьезодинамик.

Места в кабине и правда хватило только на то, чтобы впихнуть пилотское кресло и консоль управления. К тому же здесь не было воздуха. Стенки защищали пилота от микрометеоритов и радиации, но управлять полетом приходилось в скафандре. Зато ни разгерметизации салона, ни пожара можно не опасаться. У нас же шасси для испытаний двигателя, а не настоящий корабль.

По сравнению с проектируемым кораблем оно было совсем небольшим, не дотягивая и до 70 метров в диаметре. В центре «колеса» топорщились излучатели прыжкового двигателя, который, как и на большом корабле, размещался в шаровом модуле. Шесть решетчатых «спиц» соединяли центральную часть «колеса» с «ободом», деля его на равные секции. В одной из секций ютилась кабина пилота, остальные были заняты блоками с аккумуляторами и электроникой.

Загудел сервомотор. Я сделал шаг в сторону, чтобы дать закрыться внутренней створке шлюза. Дождался, когда загорится зеленый сигнал, и отправился в наблюдательный зал, где уже собрались ребята из нашей группы.

С моей так неожиданно закончившейся поездки в Новосибирск прошло восемь месяцев. Сказать, что они пролетели как один день, наверное, было бы неправдой. Много всего произошло.

Я разрывался между работой и вечерними занятиями в Летной академии. Хорошо хоть на семинарах разрешали удаленку. Мотался на практику в Питер и Калугу. Сдал экзамен, получил корочки. Ух, как мы отмечали этот день в Королеве! Думаю, в местной пиццерии он вошел в легенды. Тогда же я впервые притащил в нашу лабораторию Виктора, познакомил с ребятами: пусть привыкает к космической тусовке.

Двигатель из набора чертежей и компьютерных моделей превратился во внушительную железку. Тестировать его на Земле мы не рискнули, ограничились точечными проверками систем и компонентов. Зато в космосе оторвались по полной. Сначала, облепив двигатель маячками, проверили на одиночных прыжках, без всякого обвеса. Тут все прошло хорошо. Если не считать седых волос, появившихся, когда после нажатия на пусковую кнопку результат нашего двухлетнего труда бесследно растворился в пространстве и 9 секунд не выходил на связь. Столько потребовалось автоматике, чтобы с расстояния в 500 километров найти направление на станцию и развернуть антенну.

Убедившись, что двигатель работает, мы поставили его на шасси, собранное ребятами из второй группы. Теперь это был почти настоящий космический корабль, хоть и выглядел он странновато. Управляя со станции, мы почти две недели гоняли его по коротким кольцевым маршрутам, не длиннее 100 тысяч километров. Сначала пустым, потом – заставив контейнерами с растениями, насекомыми и рыбами.

Перед одним из таких полетов Антон предложил проверить, что будет, если часть конструкции попадет за пределы покрываемой излучателями сферы. Нарастив «спицы» нашего «колеса», мы отправили корабль в прыжок. Он исчез, но в этот раз не весь. От места, где только что висело шасси с двигателем, разлетались в разные стороны срезанные концы «спиц», поблескивая в солнечном свете и плавно вращаясь. При ближайшем изучении оказалось, что срезаны они неровно. Край бугрится выступами и провалами, как будто его расплавили до кипения, а потом быстро охладили.

Похоже, у границы сферы исключительно случаем определялось, останется частица на месте или отправится в прыжок.