– Так я-то жив! Я отказался менять течение жизни, а не пытаться избежать смерти!

– Так мы и не знаем до конца, что такое смерть, Лёх. Может, там тоже есть возможность что-то начать заново. А если и нет… Прячась от смерти, не увидишь и жизни. Так стоит ли цепляться за призрак того, чего сам себя лишаешь?

– Но я, Валька…

– Да, так же как Лео, Ву, Эванс – они тоже остались без тебя. И ты не захотел это менять, помнишь?

– Твою мать.

Вернувшись к диванчику, я посмотрел на почти пустую бутылку и вылил себе в бокал остатки коньяка.

– Давай ключ, – протянул руку Виктор. – Хочу все-таки съездить в Питер к мелкому тебе. Если доеду, попробую отговорить от операции. Сам машину не поведу, возьму такси. Но шарахаться от каждой тени не собираюсь.

«Не доедешь…»

Я сунул руку в карман, достал ключ и бросил Витьке. Поймав ключ на лету, он довольно кивнул и протянул ладонь, прощаясь.

– Да иди ты, – прошептал я.

И сделав несколько шагов, обнял Виктора.

– Увидимся, – оптимистично бросил он, отпирая дверь.

Оставив ключ в замке, вышел и широко улыбнулся на прощание.

Эту улыбку я и запомнил…

* * *

Ольга сидела в кресле напротив меня, скептически разглядывая кабинет.

– Оль, мы договорились? – Я никак не мог понять ее настроения.

– Ты же знаешь, что я душу продам за возможность поехать в Лондон и поковыряться в этих распадах? Но все равно не понимаю, чем тебе не угодила моя семейная реликвия. Она всегда со мной.

– Пистолет, – фыркнул я.

– По современным меркам это даже не оружие, ты же знаешь.

– Вот и оставь его здесь. – Встав, я открыл дверцу встроенного в стену сейфа. – Пусть полежит, пока ты будешь в Лондоне.

– Да я его и дома могу оставить, – стушевалась Ольга.

– Не надо дома. Оставь тут.

– Ты ведешь себя очень странно. Даже для тебя странно.

– Старею, – я невольно улыбнулся.

Ольга закатила глаза, но все же встала, достала из сумочки пистолет и сунула его в сейф.

– Все? Доволен?

– Доволен, – подтвердил я.

– Тогда отдавай мои билеты в Лондон.

– Вместе полетим. Представлю тебя коллегам.

Ольга вздернула брови, но возражать не стала.

Команду она набирала самостоятельно. Я немного расстроился, когда не увидел в списках Антона, но настаивать ни на чем не стал. Все прошло хорошо, ребята быстро включились в работу, как будто всю жизнь изучали распады.

Когда при прощании Ольга припомнила мне этот пистолет в сейфе, даже стало неловко. Черт его знает, чего я тогда прицепился к пистолету. Видимо, нервы.

Меньше чем через месяц мне пришлось снова лететь в Лондон из-за конфликта Ольги с Боровским. Алексею не удалось уладить их разногласия, в итоге он вызвал меня. Посмотрев, как эти трое общаются, я снова порадовался, что семейная реликвия надежно заперта в сейфе.

Алексей злился из-за задержек с исследованиями. Боровский считал, что его не принимают всерьез. Ольга – что с подачи Боровского Алексей чрезмерно рискует и старания не дать ему героически убиться отвлекают ее от основной задачи. Психологом я никогда не был, поэтому сейчас, общаясь с ними, ощущал себя бродящим по минному полю. Но в итоге выкрутился, и ситуацию удалось выправить. Правда, у меня ушла на это почти неделя, зато я поприсутствовал на некоторых экспериментах, и атмосфера происходящего здорово меня взбодрила.

Любопытно, что в Лондоне я не испытывал такой сильной ностальгии, какая была у меня в резервации.