Разговоров о будущем Виктор продолжал сторониться. Более того, в последнее время он вообще начал избегать разговоров со мной о чем бы то ни было. Я почти дозрел вызвать Васильеву и надавить через нее, когда мне повезло.

Алексей в очередной раз взбрыкнул, засунул Виктора в блок, и тот, в крайней степени раздражения, вспомнил о старом громоотводе.

– Слушай, большой Лёха, мелкий ты достал меня до печенок, – начал он прямо с порога. – Занимайся уже сам своим Алексеем! Я что-то задолбался.

– Что на этот раз? – Я мотнул головой в сторону кресла, стоящего рядом с переговорным столом, и полез в бар за «успокоительным».

– Ношусь с ним как с писаной торбой, а он теперь звонки сбрасывает, – устраиваясь за столом, продолжал жаловаться Виктор. – Я ему, видите ли, не про все варианты лечения рассказал.

Этот момент я помнил. Да, тогда было очень обидно.

Встал, запер дверь кабинета на механический замок. На всякий случай подергал за ручку, убедился, что дверь точно закрыта. Ключ сунул в карман.

Виктор в немом вопросе удивленно развел руками.

– Сегодня ты никуда больше не пойдешь, – обсуждать это я не собирался, просто констатировал факт. – Знаешь, как, по мнению французов, нужно правильно пить коньяк?

Виктор с полминуты молчал, оценивая мое настроение. Поняв, что ругаться я не собираюсь, едва заметно кивнул, принял более расслабленную позу и ухмыльнулся.

– Лимоном закусывать?

Я усмехнулся.

– Лимоном ты бренди некачественный закусывай, Витя. Это же полностью испортит восприятие. Хороший коньяк не терпит ничего резкого. Хочешь раскрыть его вкус – создай вокруг соответствующую обстановку.

– Какую? Предлагаешь сначала мебель подвигать?

Достав из шкафа бутылку двадцатилетнего французского коньяка, я поставил его перед Виктором.

– Есть правило трех С: Cafe, Cognac, Cigare. Коллекционный коньяк его заслуживает.

– Эстет хренов, – фыркнул Виктор. – У нас, обычных врачей, жизнь проще.

– И безвкуснее, – не удержался я от подколки.

Сделав в кофемашине два эспрессо, поставил каждому по чашке. Достал из стола две индивидуально упакованные сигары, которые подарил мне кто-то из коллег. Кто именно, я уже и не помнил, так долго не было повода распечатать подарок. Распахнул настежь окно и отключил пожарную сигнализацию. Сев на диванчик, подтянул поближе одно из кресел и закинул на него ноги. Виктор смерил меня ироничным взглядом и, сев рядом, сделал так же.

Пока мы пили кофе, он крутил в руках одну из сигар, разглядывая надписи.

– Обычно кубинские возят, – он вопросительно поднял глаза, – а тут Никарагуа?

– Ага. – Я неспешно взял в руки вторую. – Не пробовал?

– Нет, должность не та, – усмехнулся Виктор. – Работал бы в больнице, может, и получал бы иногда что-то похожее от благодарных пациентов. А так у меня в подарках только распады да Лёха.

Коньяк был хорош. Первоначальные оттенки перца и специй довольно быстро сменились нотами темного шоколада на медовом фоне, с длительным орехово-кофейным послевкусием.

Виктор первым распечатал сигару. Гильотины для обрезки у меня не было, пришлось воспользоваться ножом, что, конечно, несколько смазало ритуал. Виктор поджег сигару длинной спичкой и удивительно профессионально ее раскурил. Убедившись, что табак тлеет равномерно, он прикрыл глаза, сделал неглубокий вдох и, спустя несколько секунд, выпустил изо рта клуб дыма.