– О-о-о, – усмехнулся Виктор, вспоминая. – Акихиро сначала и слышать ничего про транквилизаторы не хотел, говорил, что я совсем с ума сошел. Пришлось быть настойчивым. Но когда все разумные варианты исчерпаны, хватаешься за безумные.

– Здорово, что получилось.

– Ага. Давай с тобой договоримся, что больше ты ничего от меня скрывать не станешь. Будет намного проще.

– Да я и так все, что знал, уже выложил.

– Вот и отлично. Тогда я сейчас сбегаю в столовую за какой-нибудь закуской, и сегодня предлагаю нажраться. В честь дня откровений. А с командой встретишься завтра.

– Завтра же воскресенье, – поморщился я.

– Да, такие вот вы, высший командный состав, самодуры. Никакого уважения к режиму отдыха рядовых сотрудников.

Накинув куртку, Виктор скрылся за дверью.

* * *

Утром я попытался вспомнить, зачем вообще приехал в резервацию. Чего, собственно, хотел? Но разворачиваться назад было уже поздно, роль нужно отыграть до конца.

По пути в конференц-зал я столкнулся с Райли. Чтобы его разговорить, поинтересовался, как идут их эксперименты по управлению распадами. Райли был явно удивлен моей осведомленностью, на вопросы отвечал осторожно и дипломатично. И все же по ответам складывалось впечатление, что сейчас основная головная боль у него – это импульсивность поступков Алексея. Проговорив минут пять, мы вежливо раскланялись.

На правах представителя Космического управления официально я собирал только российскую часть команды. Но Аджит как капитан, конечно, не мог пропустить такое событие. К нему присоединилась группа любопытствующих, так что свободных мест за круглым столом не осталось. Все лица были знакомы. Ребята-двигателисты помнили меня еще по прошлой работе и поглядывали с интересом. Алексей, наоборот, настороженно.

Я нес какую-то пафосную чушь о важности их работы для страны, а сам прислушивался к внутренним ощущениям. Нет, никаких аномалий я не чувствовал. Распады не постучались. Ни «нормальные», которыми я так легко управлял в молодости, ни «странные», когда-то донимавшие меня в новой жизни. Вообще никакие. Только голова противно ныла от выпитого. «Возраст», – как сказал Витька, выдавая мне утром обезболивающее.

После общей встречи, совершенно бессмысленной, не сдержался, позвал Алексея пройтись. Хотел вправить мозги, призвать к внимательности и осторожности. Иллюзий насчет результата не строил, но пусть хоть что-то в голове останется. Сходство между нами Лёха уловил быстро, даже постарался его уменьшить, став двигаться чуть по-другому. Меня это позабавило. Черт, Райли наверняка тоже заметил, только виду не подал, джентльмен хренов. Жаль, что он не китаец или не кореец. По слухам, они считают, что все европейцы на одно лицо, мы бы с Алексеем их точно не разочаровали.

Разговор не клеился. Я аккуратно подбирал слова, чтобы не показать, что знаю о нем больше, чем мне положено, Лёха держал дистанцию. Все шло не так, как мне хотелось. И тут, отвернувшись в сторону, чтобы выдохнуть после очередной бесящей фразы, я увидел Лео. Она не спеша шла от пруда. Сердце остановилось, замерло, а потом резко пустилось вскачь, словно и не было прошедших двадцати лет. За это время я встречался со многими женщинами, на одной из них даже был женат. Но сейчас, глядя, как Лео, заметив нас, ускоряет шаг, как расцветает на ее лице улыбка, я с удивительной четкостью осознал, что по-настоящему за всю свою жизнь любил только ее одну.

Сил разговаривать не осталось. Я промямлил что-то несуразное и позорно сбежал. На ходу вызвал машину. Возле корпусов столкнулся с Аджитом и Райли. Они задавали какие-то серьезные вопросы, но я слушал вполуха и отвечал невпопад, краем глаза глядя на неспешно идущие по парковой дорожке два силуэта.