|
До вылета экспедиции еще удавалось сдерживаться, я ни разу не попытался пообщаться с кем-то из участников лично – Виктор не в счет. А сейчас сил уже не оставалось. Я даже придумал для себя обоснование поездки в резервацию: ребята побывали у Проксимы, привезли с собой то, что когда-то полностью изменило мою жизнь. Да и не только мою. Нужно проверить, смогу ли я ощутить то странное, что заставило их вернуться. Откликнется ли оно во мне? Так что формально я ехал не только для того, чтобы повидать давних друзей.
Преимущество высоких должностей в том, что вместе с большой ответственностью даются и большие возможности. Я даже не стал размениваться на обычные пассажирские авиалинии, а заказал спецрейс с высадкой на ближайшем к базе полевом аэродроме. Оттуда до резервации можно было бы взять вертолет, но я выбрал машину. А потом всю дорогу нервничал, одновременно и стремясь к встрече с прошлым, и боясь ее. Осень. Она была такой, какой я помнил. Мрачной, серой, готовой в любой момент пролиться дождем. Машина заехала на территорию, но выходить я не торопился. Сидел, вжавшись затылком в подголовник, и смотрел сквозь тонированное окно на знакомый парк, пытаясь выровнять дыхание и притушить нахлынувшие эмоции. Когда заметил приближающегося Виктора, вышел ему навстречу. Вдохнул влажный, прохладный воздух, пахнущий опавшей листвой. Засунул руки в карманы куртки. – Когда мы говорили о романтике космоса и приключениях, я себе их представлял по-другому. – Витька протянул руку, здороваясь. – Тём, почему у меня ощущение, что ты все знал заранее и специально нас подставил? Если бы не сквозившее в его голосе ехидство, я бы, возможно, почувствовал угрызения совести. Но не сейчас. Отпустив машину, мы неспешно двинулись в сторону медицинского корпуса. Хотелось задать тысячу вопросов, однако, избегая смотреть Витьке в глаза, первым я выбрал банальное: – Как Алексей? Остановившись, Виктор с интересом меня оглядел. – Скажи-ка, Тёма, все правда так плохо? – В смысле? – Я даже вздрогнул от такого вопроса. – Алексей ведь тебе не родственник. Слишком… вы слишком… даже нет, не похожи. Работы сейчас немного, так что из любопытства я достал из базы ваши ДНК. Вы – один человек. То есть то, что, по твоему мнению, ты от меня скрываешь, настолько безумно? Почему тебя хватает только на полуправду и какие-то частные предсказания будущего? Я пнул попавшийся на пути камень и глубже засунул руки в карманы. За двадцать лет у меня был миллион поводов кому-то все рассказать. Антону. Ольге. Виктору. Но я ни разу ни одним поводом не воспользовался. Так стоит ли начинать? – Давай, колись, – почувствовал мои колебания Виктор. – Я достаточно дозрел до того, чтобы не отправить тебя в психушку, хотя раньше, признаю, такое желание возникало. Пару раз. – Всего пару? – подняв на него глаза, я усмехнулся. – Молодой ты более дурной, конечно, – улыбнулся в ответ Виктор. – Но раз до таких лет дожил, значит, с возрастом дурь в мозги конвертируется. И если когда-то мозгов станет так же много, как в молодости дури… Отвесив ему шуточный подзатыльник, я огляделся по сторонам. – Пошли в тепло, есть место, где нам не помешают? – Есть. И коньячок найдется. Чувствую, он понадобится нам обоим. Слушал Виктор практически не перебивая. Потом долго молчал. Я не торопил его. Стоял у окна, не спеша потягивая коньяк, смотрел на знакомый пейзаж. В голове было пусто, а на сердце – лишь грусть о давно прошедших днях. – Почему ты ничего не попытался изменить? Собрать экипаж, рассказать, что произойдет. Дать другие координаты для прыжков? – Зачем? – спросил я, не оборачиваясь. Смотреть Витьке в глаза мне пока не хотелось. – Вы же так и не разобрались, что такое распады? Может, это медленная смерть? Я кивнул, все так же глядя в окно. |
