– Что еще за Нечто?

– Про него потом расскажу, просмотри пока материалы.

– Хорошо, присылай.

Райли замялся, потом, все-таки решившись, спросил:

– Как ты сам? Насколько ты сейчас – ты?

Вот тут я расхохотался. От души.

– Знаешь что? Завтра Ольга запихнет меня в сканер, просветит, измерит, посчитает зубы, хромосомы и даже не знаю что еще, тогда и определимся. Честно говоря, уже и сам не знаю. Я прожил насыщенные двадцать лет, менял мир и менялся сам. Так что, если совсем уж честно, я – совсем не тот Лёха, с которым ты общался несколько недель назад.

– Ну и ладно. Хотя бы буду знать, что и у нашего Лёхи все прошло хорошо. – Райли погрустнел. – Зови, когда соберетесь составлять план исследований. Не затягивай с ним. И жду обещанные материалы.

– Хорошо. – Махнув рукой на прощание, я сбросил звонок.

Покопался в переписке и сразу, пока не забыл, отправил отчет по эксперименту с подъемом обитателей Бьенора на орбиту.

* * *

В субботу, за полчаса до назначенного времени я уже сидел в холле института на «Маяковке» и ругал себя за то, что решил приехать пораньше. Лучше бы опоздал, ей-богу. Не пришлось бы разглядывать потолок. К тому же я нервничал, хотя признаться в этом стеснялся даже себе. Да, за годы, прошедшие с моего давнишнего появления под Челябинском, я прошел, наверное, десятки всяких медицинских обследований. Но на них никто не пытался выяснить, что я есть такое и чем отличаюсь от самого себя двадцатилетней давности. Что, если тогда в горах появился вовсе не Алексей, а его не слишком удачная копия, напичканная обрывками воспоминаний? Да, Виктор сверял ДНК и говорил, что они идентичны. Могу я, как какой-нибудь сок, быть только «идентичен натуральному»? Выходило так, что могу. А последний распад еще больше добавлял неопределенности. Сколько времени я провел в «разобранном» состоянии и что в итоге собралось в настоящем?

Наверное, я мог бы отказаться от обследования. Но рано или поздно все равно придется во всем разбираться. Может, оно и к лучшему, сделать это сейчас, до того как мы минимум на полгода окажемся в замкнутом пространстве межзвездного корабля.

Тем временем в холл спустилась Ольга. Тяжело вздохнув, я подхватил куртку и пошел за ней. Сканирование – да-а-а, я же так скучал по этому.

Безо всяких лаборантов Ольга подготовила сканер, заставила меня раздеться и уложила на выдвижной стол.

– Спать можно, двигаться нельзя. Полежать придется часа полтора.

– Хорошо.

Наверное, я действительно заснул. Мне раз за разом снилось начало распада. Как обучающий фильм, сон показывал, что я должен чувствовать и как реагировать. При этом когда в сканере, наконец, наступила тишина, я был абсолютно уверен, что не спал. Стол пришел в движение, выдвигая меня из трубы.

По лицу Ольги нельзя было понять, довольна она результатами или нет. Я хотел спросить, но не решился.

– Посиди еще минут двадцать тут в кресле, – Ольга кивнула в сторону оборудования ЭЭГ. – И я отстану, правда.

– Расскажешь хоть, чего нашла? Или подопытным не положено? – поинтересовался я, скрывая за ехидством беспокойство.

– Расскажу, – покладисто согласилась Ольга. – Одевайся уже и садись в кресло.

Спустя полчаса мы закончили с обследованием. Пришлось еще немного подождать, пока Ольга сдаст лабораторию, и, наконец, мы оказались на улице.

Стояла удивительно хорошая для начала ноября погода, и вместо того чтобы сразу разъехаться, мы решили прогуляться по центру. Дойдя до Бульварного кольца, свернули в переулки, потерялись в них и потом просто шли куда глаза глядят.

Ольга болтала. У меня возникло ощущение, что словами она выплескивала накопившийся стресс.