Ву перехватил меня на выходе из шлюза. Не дожидаясь, пока сниму скафандр, он пристегнул блок к мобильной платформе и скрылся с ним в лифте. Когда я, наконец, добрался до лаборатории, он уже успел открутить с блока защитную стенку и аккуратно раскладывал на столе вынутые модули. Выглядели они почти как новые: никаких обгоревших проводов, почерневших плат, вздувшихся или оплавленных деталей. Это обнадеживало.

– Что-нибудь нашел? – поинтересовался я с порога.

– Проверил несколько модулей на стенде, – не отрываясь от работы, ответил Ву. – Все мертвые. Проще будет сделать полную замену, а уже потом искать повреждения.

Пока Ву возился, я прогнал диагностику остальных снятых модулей. Живых так и не нашлось, так что после замены неработающих компонентов от старого блока остались только корпус и несколько внешних разъемов. Пытаясь определить, что с ними не так, Ву наугад выпаял несколько микросхем и горсть более мелких деталей. Похоже, вылетели все полупроводники: диоды и транзисторы были либо пробиты, либо совсем не пропускали ток, микросхемы не работали. Конденсаторы и резисторы большей частью были в порядке.

– Может, конечно, и вспышка, – устало потер глаза Ву, закончив прозвон очередной микросхемы. – Сильная, пробила защиту. С Земли ее могли и не заметить, если выброс был в противоположную сторону. Ладно. Но следов перегрева нет, почему тогда сработала система аварийного сброса ксенона из баков?

Я пожал плечами.

– Мало ли что могла учудить сошедшая с ума электроника. Хорошо, что телескоп на планету не рухнул. Можно сказать, повезло.

– Может, и так… – почесал Ву в затылке. Потом махнул рукой на заваленный деталями стол. – Ну что, скучал по такому?

Я кивнул. Больше из желания не разочаровать его, чем соглашаясь. Да, когда-то я скучал по нашим посиделкам. Наверное. Но сколько всего произошло с тех пор…

– Завтра получится оживить телескоп? – перевел я тему.

– Вряд ли. Мало ли что там еще сломалось, сначала нужно просканировать на внутренние повреждения, а он крутится, как укушенный. Хорошо, если получится запустить двигатели, иначе придется тормозить тягачами, а конструкция на такие нагрузки не рассчитана.

– Тогда с двигателей и начнем, – подытожил я.

По корабельному времени было далеко за полночь, так что на этом мы разошлись по каютам.

* * *

В систему Проксимы «Дедал» вошел неделю назад. Обшарив корабельными телескопами пространство вокруг Бьенора и точки Лагранжа, мы убедились, что с прошлого раза здесь мало что изменилось. После чего занялись, как это называл Райли, «расстановкой ловушек». Развернув в нескольких местах сети из мишеней и лазерных дальномеров, мы покрыли ими все области, где раньше происходило что-либо странное. Потом, перейдя на орбиту Бьенора, настроили такую же сеть в километровой зоне вокруг корабля. Если в области действия дальномеров появятся разрывы пространства, мы сразу обнаружим их и, может быть, даже успеем засечь тех, кто эти разрывы оставляет.

Но основные исследования в этот раз были запланированы на самом Бьеноре, так что замолчавший год назад телескоп нам бы очень пригодился. В отличие от универсальных корабельных, он был специально сконструирован для того, чтобы изучать поверхность планеты, и на расстоянии нескольких сотен километров давал намного более детальную картинку.

На традиционной утренней встрече с командой Ву выглядел сонным. Райли это заметно раздражало, хотя он и старался не подавать вида. От биологов пришла Мелисса, суховатая шатенка с короткими, едва доходящими до плеч волосами, в больших очках, закрывающих почти половину лица.