Она отбросила тёмные локоны через плечо, ещё больше открывая свою восхитительную кожу. Рука амазонки дрожала.

— Голодный, вампир?

Это был вызов — желание? — как если бы можно было только смотреть, но ему никогда бы не позволили попробовать. Это задело его. Зейн сощурил глаза.

— Меня воротит от одной мысли о вкусе твоей крови у меня во рту.

Зейн не мог прикончить Нолу, она была в команде Лайела, а он никогда бы намеренно не причинил вред человеку, который убил королеву демонов и освободил Кассандру. Но если её не убить, девушка снова сможет к нему прикоснуться. Что если прошлой ночью просто что-то пошло не так? Что если в следующий раз, когда она прикоснется к нему, ему опять захочется умереть, так же, как и со всеми остальными? Или хуже того — что, если он захочет от неё большего?

— Воротит тебя, ха! — В отличие от него, амазонка не могла проигнорировать оскорбление. — Я могла бы заставить тебя умолять об этом, как многих других мужчин. Или — сделать тебя своим рабом, как Делайла поступит с твоим царем.

Каждый раз, как только она открывала рот, то начинала всё меньше и меньше ему нравиться. Но как при всём при этом можно продолжать её хотеть? Даже на мгновенье? Не понятно!

— Ты мой враг, и сейчас это верно как никогда. И рабом меня не сделать никому. — Он больше никогда не станет рабом, вольным или невольным. — Единственное, чего я хочу от тебя, это чтобы ты убралась отсюда. И поверь мне, даже несмотря на то, как страстно я желаю избавиться от твоего общества, я всё равно не намерен умолять.

Дрожь пробежала по гибкому телу девушки.

— О? Может, ты думаешь, что твои товарищи по команде предложат тебе свою кровь?

— Очень может быть. — Вряд ли он попробует хоть каплю. — Они с большой вероятностью захотят, чтобы я был сильным. Не в их интересах, чтобы слабый участник тащил команду на дно.

Нола вздёрнула подбородок и заявила:

— Они знают, что ты планировал вырезать их. Я об этом позаботилась.

— Да, но теперь ты их враг. И вряд ли то, что ты говоришь, они примут во внимание.

Так это было или нет, он не знал. Зейну лишь хотелось стереть это надменное выражение с её милого лица.

Амазонка пробежала языком по зубам, и его член дернулся при виде этого влажного розового движения. Вампир удивленно нахмурился. Подлинное вожделение? Опять? Этого не случалось годами, но теперь это произошло уже дважды за два дня.

Почему он хотел её? Её одну из всех остальных? Дерзкого раздражающего демона в обличье ангела?

— Я собираюсь утолить голод, — сказал он свирепо тихим голосом. — А потом я намерен сделать всё, что в моих силах, чтобы ты проиграла сегодня вечером. И, я буду молиться, чтобы именно тебе выпал жребий быть казненной первой.

Она надвинулась на него со сжатыми кулаками.

— Ах ты, подонок. Ничем не лучше моей матери. Не лучше моего отца, моих братьев, всех тех мужчин, ради которых моя мать оставила своих сестёр, которые помогли ей уничтожить меня. — Ненависть кипела в ней, ненависть и ярость. — Угадай, что я сделала с ними со всеми.

— Убила их? — выдавил Зейн, всеми силами стараясь удержать себя на месте, хотя всё внутри него стремилось отступить, пока она не подошла к нему слишком близко. Не потому что он боялся, что девушка это сделает, а потому что опасался своей реакции на неё. Она страдала? Возможно, так же, как и он?

— После того, как я немного с ними позабавилась, — сказала она шёлковым голоском, — они умоляли о смерти. Но я выждала ещё несколько дней до того, как даровала её им. — Нола остановилась, отвернулась, но, прежде чем уйти, добавила: — О, и ещё кое-что.