– А ваш муж?

– Мой муж?

– Он тоже был в постели? В полночь?

Она не может вспомнить. Она никак не может вспомнить.

– Да, – твердо отвечает Кейт. – Я почти уверена, что да. – Она смотрит на часы. – Мне очень жаль, – говорит она. – Но мне пора идти. Через двадцать минут у меня в Сент-Джонс-Вуде будет пациент.

– Пациент? Вы врач?

– Нет. Я физиотерапевт.

– Понятно, извините, – говорит инспектор Керри, поднимаясь на ноги. – Мы не станем задерживать вас ни на минуту.

Неловко толкая друг друга, они все вместе выходят. Инспектор Керри и констебль Родригес стоят у входной двери и рассматривают дверные звонки.

– Кто-нибудь сейчас дома? – спрашивает инспектор Керри.

– Извините, без понятия. – Кейт виновато улыбается и говорит: – До свидания. – Она поворачивается и идет прочь по улице; сердце болезненно бьется о ребра.

* * *

Однажды у Роана действительно был роман. Это было в самые первые дни их брака, когда они были еще очень молоды и лишь привыкали к мысли о том, что теперь они супруги, когда все их друзья еще не были женаты.

Кейт внутренним чутьем догадалась, что происходит. Роан довольно плохо скрывал свои действия. Презервативы начали исчезать со скоростью, несоизмеримой с количеством половых контактов, которые у них были – тогда еще довольно много, до появления детей. Кейт отвечала за получение презервативов в клинике планирования семьи, поэтому лучше большинства женщин знала, сколько презервативов должно быть в коробке.

Роан тогда еще учился, и это было частью проблемы, а Кейт окончила колледж тремя годами ранее и работала полный рабочий день в спортивном реабилитационном зале. Пару лет их графики не совпадали. Кейт зарабатывала деньги, проводила дни с людьми старше нее и к десяти часам сильно уставала. Роан не приносил денег, проводил время с другими студентами и в 22:00 обычно сидел в пабе.

Он трахался с другой студенткой. Ее звали Мари. Она была того же возраста, что и Кейт, и у нее были очень длинные волосы. В тот момент, когда Кейт высказала ему свои подозрения, Роан оборвал этот роман – отказался признать его романом, – сказав, что это был «просто секс». Через час Мари пришла в их квартиру, но Кейт держала ее на тротуаре снаружи, пока та плакала, заламывала руки и причитала.

Вернувшись в дом, Кейт нашла на своем кардигане волос Мари. Она сняла его и некоторое время смотрела на волос, а затем бросила на пол. Роан сидел, опустив голову. Его лопатки были двумя острыми пиками раскаяния, и он всхлипывал, словно сквозь слезы.

– Она ушла? – спросил он.

Кейт кивнула и налила себе бокал вина.

– Все кончено?

– Все кончено? – притворно удивилась она. – Мы женаты. Что ты имеешь в виду, говоря, что все кончено?

– Я имею в виду, между нами все кончено?

Кейт вспоминает, как смотрела на одинокий волос Мари, который больше не был частью Мари, полтора фута длиной, скрученный на ковре в виде буквы С. «С»-секс. «С»-стыд. «С»-стерва. Кейт помнит, что представила тогда, как в постели Роан сжимал эти волосы в кулаке, пока они занимались «просто сексом». Она с трудом сдержала смех. Все это было так жалко, так мерзко.

– Я не могу жить без тебя. Ты ведь знаешь это, правда? Я не могу жить без нас.

Потом он расплакался, по-настоящему расплакался, полный раскаяния. Его лопатки поднимались и опускались, как поршни. И вот теперь она вспомнила свой ужас, свой шок. На какой-то миг она даже усомнилась, любила ли она его вообще, любила ли хоть когда-нибудь.