– Хашим, ты своих узнаешь?

– Конечно.

– Тогда приглядись внимательнее, албанцы среди них есть?

Мальчик с серьезным видом уставился на толпу.

– Да, есть. Вон слева стоят, в белых жилетках. И сейчас говорит албанец, – Хашим указал на мужчину с окладистой черной бородой, рубящего рукой воздух.

– А где их дома, сможешь вычислить? Парнишка молчал минуты две.

– Наверное, вон те. У сербов обычно флюгеры на крышах, а у нас – нет.

– Ага, – присмотрелся Рокотов, – не очень удобно стоят. Почти в центре села. Надо как-то скрытно подобраться...

– Может, через те сараи? – предложил Хашим.

– Может... Только подождем, пока все разойдутся.

Ждать пришлось почти до полудня. Толпа бурлила, люди то отходили группками, то подходили, и площадь освободилась, только когда солнце встало в зенит.

– Пошли, попробуем... – Владислав отполз назад.

Чтобы не пугать своим видом селян, Рокотов снял с себя всю амуницию, срубил пару еловых ветвей и замаскировал вещи у подножия приметной кривой сосенки. Себе он оставил только браунинг с запасной обоймой и нож.

Хашим, как и договаривались, получил во владение отобранный у неудачливого спелеолога-полицейского маленький “вальтер ППК” калибра 7, 65 мм. Запасных патронов к нему не было, в обойме сидело семь штук, и биолог строго-настрого приказал парнишке открывать огонь только в самом крайнем случае. И только по команде.

Маленький албанец кивнул и спрятал пистолет сзади за пояс.

Случайного выстрела Рокотов не боялся – патрона в стволе не было, а за время вынужденной лежки в лопухах он обучил Хашима, как пользоваться “вальтером”.

Пройдя через поле молодой кукурузы, они пересекли небольшую рощицу, где, судя по множеству тропинок, местные запасаются хворостом, и вышли на грунтовую дорогу. Проселок выглядел заброшенным, обочины кое-где обвалились, то тут, то там пробивалась трава.

Хашим обнаружил заросли земляники, и они собрали по горсти ароматной весенней ягоды.

– Как ты думаешь, – спросил Влад, забрасывая землянику по одной в рот, – мы можем на тутошних албанцев рассчитывать? Не выдадут?

– Не-ет, – мальчуган уверенно махнул рукой, – точно не выдадут. Тут же мечеть стоит, к мулле пойдут, а он все решит. Так полагается, мне дед говорил. Если кто-то ислам нарушает, то его выгонят из деревни.

– Это правильно, – согласился Рокотов. – Только все ли эти законы соблюдают?

Хашим удивленно посмотрел на биолога.

– Конечно. А как же иначе? Никто не посмеет нарушить... Цыгане могут, а наши – никогда.

– А ты, брат, националист, оказывается... “Цыгане могут”, – улыбнулся Влад. – А сербы? А турки с египтянами?

Вопрос поставил Хашима в тупик. Глобальные национальные проблемы он еще не обдумывал, в своей деревне расовый признак был для него неважен. Дома и сербов, и албанцев стояли рядом, мальчишки играли вместе, одинаково свободно владея двумя языками. И семьи создавали, не думая о национальности невесты или жениха.

– Вот то-то и оно! – Рокотов съел последнюю ягодку. – Людей надо не по размеру носа судить и не по цвету кожи, а по действиям. Есть хорошие люди, а есть плохие. Только и всего... Вот смотри – я русский, ты албанец. Неужели наши национальности хоть как-то могут...

Договорить он не успел.