– Это не твое дело.

Проводник еле слышно вздохнул.

Майор объявил привал. Минут пятнадцать он в одиночестве, сидя на стволе поваленного дерева в отдалении, изучал карту, шевелил губами и что-то прикидывал. Его размышления прервал подбежавший радист и что-то прошептал на ухо майору.

Группа, тащившая раненых, делала передышки каждые полчаса. Местность, как и везде на Балканах, была гористой, приходилось обходить многочисленные скальные образования и двигаться по низинам.

– Дай хлебнуть, – один из носильщиков утер пот со лба и взял поданную товарищем, идущим в соседней связке, фляжку. – Теплая...

– Ничего, дойдем до ручья, будет тебе и холодная, – ухмыльнулся высокий солдат и сделал небольшой глоток. Воду необходимо было экономить. Обеззараживающие таблетки кончились, поэтому пили только из резервных фляг. По весне вода в речках зацветала, и риск подцепить какую-нибудь желудочную заразу был велик. – Ну что, передохнули? Тогда вперед...

Когда караван с ранеными поднимался по тропинке на очередной пологий склон, носильщик вдруг закачался, выронил деревянные рукоятки и согнулся в приступе рвоты.

Раненый грохнулся оземь и заорал от дикой боли, когда в его бедренном суставе сдвинулась сосновая щепка.

Носильщик скрючился и стал кататься по земле, держась за живот. Глаза у него вылезли из орбит, на губах выступила белесая пена. Подбе-. жавшие товарищи насильно зафиксировали его в лежачем положении, врач лихорадочно копался в аптечке, разыскивая антидот.

Через минуту то же самое произошло еще с одним бойцом, находящимся в отряде всего месяц: его изогнуло и бросило на землю.

Врач в остолбенении смотрел на бьющиеся в судорогах тела, не понимая, в чем дело. Хрипы и вывалившиеся языки свидетельствовали об отравлении сильным ядом.

Агония продолжалась недолго.

Оба умерли в течение десяти минут.

Здоровых, способных тащить носилки, осталось шестеро. Да и те пребывали в ступоре, с мистическим ужасом смотря на тела мертвых товарищей.

Врач вышел на связь и доложил о происшествии.

Майор вскочил, резким взмахом подозвал проводника.

– Что случилось?

– Еще двое, – процедил командир. – Отравление.

– Когда?

– Только что. Оба погибли почти мгновенно.

– Вода... – проводник на миг прикрыл глаза. – Где фляжки, что были у караульных, которых он отключил?

– Не знаю, – растерялся подоспевший сержант. – Наверное, в НЗ...

– Немедленно вылить всю воду. А лучше – выбросить все лишние фляги. До единой! – распорядился проводник. – Мы не можем рисковать.

– Откуда у него яд? – поинтересовался майор, быстро записывая в шифроблокнот ответную радиограмму.

– Биологи используют в своей работе множество химикатов. В том числе и ядовитых. И, естественно, знают их характеристики.

– Жертва, говоришь? – прошипел командир, передавая листок радисту.

– По крайней мере, это было не нападение, – парировал проводник. – Ну и хитер же он! – в голосе следопыта слышались нотки восхищения.

Майор зло сплюнул.

Владислав открыл глаза и поежился.

Утро принесло с собой влажную прохладу, предрассветный туман мельчайшими капельками росы оседал на листьях кустов.

“Ого, почти шесть! – удивился Рокотов. – Славно я харю поплющил...”

Он посмотрел на крепко спящего Хашима.

“Здоровый детский сон. Пусть подольше поспит, нам сегодня пилить и пилить. А я пока разомнусь, что-то давненько не тренировался по утрам. Ну да, все времени не было.