Это, конечно, о Хавершеме. И почему Гэвина так неприятно уколол ее цинизм? Ведь сам он гораздо циничнее.

Кристабель подняла с кресла уродливый ридикюль и шаль, которую оставила там перед началом примерки.

– Так мы едем кататься?

Берн посмотрел на ридикюль с подозрением:

– Еще не знаю.

Внезапно он выхватил его из рук Кристабель, заглянул внутрь и, издевательски подняв бровь, выудил оттуда пистолет.

– Я никуда не поеду с вами и заряженным пистолетом.

– Он не заряжен, – попыталась оправдаться Кристабель.

– Тогда от него все равно нет никакого толку. – Берн засунул пистолет в карман своего сюртука и предложил даме руку: – Пойдемте?

– Послушайте, но это же моя вещь!

– Я отдам вам ее, когда мы вернемся. Кристабель усмехнулась:

– Так мы действительно собираемся на прогулку? А я думала, вы сказали об этом вчера, просто чтобы скрыть наши истинные планы.

– Отчасти да. Айверсли и Дрейкер знают, как обстоят дела между нами на самом деле, но я предупредил, что они не должны рассказывать об этом женам. И дамы, конечно, подумали бы худшее, если бы услышали, что я собираюсь покупать вам туалеты. Вам там, кажется, нравилось, и я не хотел ставить вас в неловкое положение.

Взяв предложенную руку, Кристабель спустилась с Берном в прихожую, где служанка подала ей кошмарную черную шляпку.

– В таком случае не надо было целовать мне руку и называть «дорогой».

В ее словах, конечно, был резон. Гэвин просто разозлился, когда услышал, как дамы взахлеб рассказывают Кристабель о его ужасном детстве, проведенном на улице. Он уже прожил половину жизни и заработал немалое состояние, но никто не желал забывать о том, с чего он начинал.

И в этом тоже виноват Принни. Так или иначе Гэвин заставит его заплатить за все.

– Ну, как вы сами говорите, это не имеет большого значения. – Гэвин помог Кристабель спуститься с крыльца и подвел ее к кабриолету. – Они не принадлежат к кружку Стокли, и у вас вряд ли будет возможность увидеться с ними еще раз. – Берн бросил на маркизу косой взгляд. – Если только вы не собираетесь брать высшее общество штурмом, когда все будет кончено.

– Вряд ли. У меня и с этим планом хватает проблем. Как только я возвращу свою собственность, я вернусь в деревню и никогда больше не покажусь в Лондоне.

Берн помог Кристабель сесть в экипаж, устроился рядом и взял в руки поводья.

– Вы так ненавидите город?

– Честно говоря, город мне нравится. А вот общество пугает.

– Однако вы отдаетесь ему на милость ради семейной собственности.

– У меня нет выбора.

Гэвин пустил лошадь легкой рысью.

– Кстати, о вашей собственности. Вы имеете какое нибудь представление, где Стокли может хранить ее? Его поместье довольно большое.

– Понятия не имею.

– Где хранил ее ваш отец?

– В сейфе.

Значит, это небольшой предмет. Драгоценность, возможно? Тогда почему ею интересуется Принни?

– Откуда вы знаете, что Стокли не держит ее в сейфе?

– Я не знаю. Если так, то придется его открыть. Или унести с собой. Надеюсь, у него только один сейф? – Кристабель помолчала. – А вы умеете вскрывать сейфы?

– Ручаюсь вам, что смогу взломать любой сейф. – Хотя Кристабель этого, наверное, не одобрит. – А каким же образом ее достал ваш муж? И откуда он узнал о ней?

Кристабель надолго замолчала, и, взглянув на нее, Берн заметил, что ее лицо покраснело от стыда.

– Я сама рассказала ему.