– Берн, – вздохнула Кристабель, – вы должны понять…

– Я ничего не должен. Какого черта вы так боитесь, Кристабель? Боитесь получить удовольствие? Боитесь, что окажетесь такой же грешницей, как те, на которых вы привыкли смотреть с презрением?

Разве может она сказать, что на самом деле боится себя? Боится, что, отдавшись ему, не сможет вовремя остановиться. Но часть правды она все таки постарается открыть. Если только он сможет ее понять.

– Я не похожа на других ваших женщин, Берн, – прошептала Кристабель. – Я не смогу довольствоваться лишь частью вас. Я не смогу делить с вами постель, а на следующий день спокойно смотреть, как вы развлекаетесь в ней с другой. Это невозможно для меня. – Продолжая говорить, Кристабель всунула руки в лямки сорочки и, натянув ее, прикрыла грудь. – А для вас невозможно оставаться верным одной женщине, так ведь?

Минуту Берн молчал, пристально глядя на Кристабель, а затем сказал:

– Значит, вы стремитесь к замужеству. Последнее слово он проговорил с отвращением. Кристабель покачала головой:

– Нет, я больше никогда не вручу свою судьбу мужчине, который в конце концов…

– …предаст вас?

Кристабель утвердительно кивнула.

– Но ведь именно поэтому связь, которую я предлагаю, предпочтительнее брака. – Теперь Берн говорил как расчетливый делец, но его рука продолжала медленно гладить Кристабель по бедру, дразня и искушая. Так, наверное, действовал бы сатана, решив соблазнить кого нибудь. – Мы можем наслаждаться друг другом, не опасаясь предательства, возможного лишь между супругами. А когда мы оба устанем…

– А что, если вы устанете раньше, чем я? Для того чтобы погубить кого то, не обязательно сначала жениться. Вы сами знаете, что сделала леди Каролина Лэм со своим любовником лордом Байроном и с собственной семьей.

Берн посмотрел на Кристабель с иронией:

– Я с трудом могу представить, что вы станете угрожать мне кинжалом посреди званого обеда.

– А вы уже забыли, что я стреляла в вас? Если я полюблю, а вы обойдетесь со мной так же, как с другими женщинами, я не знаю, что сделаю. Я недостаточно легкомысленна для того, чтобы менять любовников или смотреть, как меняете любовниц вы.

Пальцы Берна больно впились в ее бедра.

– Следовательно, всю оставшуюся жизнь вы собираетесь провести как монахиня? Ни брака, ни любовника, никого, кроме стареющего отца?

Кристабель задумалась. Как характерно для Берна, что он выпустил из виду самое главное – детей. Но поскольку она, Кристабель, очевидно, бесплодна, то выйти замуж ей вряд ли придется. Мужчинам нужны женщины, которые могут родить им сыновей. Грустно вздохнув, Кристабель сбросила руки Берна со своих бедер и соскользнула со стола.

– Так далеко я еще не загадывала.

– И неудивительно. – Берн уперся руками в стол, не давая Кристабель возможности сдвинуться с места. Наклонив голову, он прошептал ей прямо в ухо, щекоча его губами: – До сегодняшнего вечера вы не знали, каким может быть наслаждение, но теперь, когда…

– Я должна стать еще осторожнее, – улыбнулась Кристабель, стараясь отодвинуться от Берна как можно дальше. – Да и вы сами не обрадуетесь ревнивой любовнице, которая захочет каждую минуту знать, где вы находитесь, станет жаловаться, что вы не уделяете ей внимания, и требовать, чтобы вы делили постель только с ней. Я как раз такой и буду. Даже мужа мое поведение подтолкнуло к картам и выпивке. – Кристабель старалась, но не могла скрыть боль, которую испытывала, говоря это. – Так до чего это доведет такого повесу, как вы? До убийства, наверное.

Лицо Берна вспыхнуло от гнева.

– Вы, черт побери, ни до чего не довели этого идиота Хавершема. Я сразу же понял, что он один из тех глупцов, для которых в жизни нет ничего важнее карт.