Что с ним, черт возьми, происходит? Неоднократно они с Маркемом и Талботом сравнивали достоинства своих любовниц – и сиськи, и задницы, и губы. И никогда раньше он не находил подобные замечания грязными и не испытывал непреодолимого желания задушить человека, высказавшего их.

Это все следствие неудовлетворенного желания, что совершенно естественно. Надо было уложить Кристабель в постель при первой же возможности, тогда бы он не страдал сейчас приступами временного помешательства.

– Я расскажу тебе, как он оказался в ее постели, Маркем, – опять вмешался в разговор Талбот. – Он пообещал ей, что вместе они могут выиграть главный приз, а этого вполне достаточно, чтобы соблазнить любую вдову.

– Она просто дура, если поверила в это, – усмехнулся Брэдли. – Уж мы то знаем, как непросто выиграть его, даже имея партнером Берна.

– Это так, – согласился Талбот, – но если она и не выиграет главный приз, могу поспорить, что все таки будет играть в последней четверке.

Стокли играл за соседним столом и внимательно прислушивался к разговору.

– Ты правда готов заключить пари, Талбот? – неожиданно спросил он, повернувшись. – Или просто болтаешь, по обыкновению?

Растерянно поморгав глазами, Талбот торопливо уставился в карты.

– Если Талбот не хочет, я готов заключить это пари. – Гэвин с вызовом улыбнулся Стокли. – Тысяча фунтов на то, что леди Хавершем окажется в последней четверке.

Этот разговор привлек внимание соседей, и, забыв про игру, все ждали, что ответит Стокли.

Он задумчиво посмотрел на Гэвина, потом повернулся и громко позвал через всю комнату:

– Леди Хавершем!

Кристабель удивленно подняла глаза.

– Берн готов поспорить на тысячу фунтов, что вы окажетесь в последней четверке игроков. Как вы думаете, стоит мне соглашаться на пари?

Быстро справившись с изумлением, Кристабель посмотрела на Стокли с непроницаемым выражением и крикнула в ответ:

– Я не знаю, что сказать, лорд Стокли! Только вам известно, можете ли вы позволить себе проиграть тысячу фунтов!

Все присутствующие рассмеялись, так как не сомневались, что Стокли легко может себе это позволить.

– Стало быть, вы уверены, что Берн выиграет? – спросил хозяин.

Кристабель посмотрела Гэвину прямо в глаза:

– Берн всегда выигрывает.

От этих слов Гэвин почувствовал, как кровь быстрее побежала по жилам. На этот раз он твердо намерен выиграть. И не только пари.

– Так что, Стокли, мы будем спорить или нет?

– Почему бы и нет? – секунду помолчав, небрежно ответил Стокли. – Что бы ни говорила леди Хавершем, ты выигрываешь не всегда.

– Правильно. – Гэвин оторвал взгляд от Кристабель и заметил, что Стокли по прежнему испытующе смотрит на него. – Только тогда, когда это важно.

В этот момент раздался резкий звук гонга, напомнивший всем присутствующим, что идет последняя игра. По давно заведенному порядку слуга всегда ударял в гонг около трех часов ночи, после чего новых робберов уже не начинали. Только таким образом можно было добиться того, чтобы все играли примерно равное количество партий; иначе некоторые из гостей играли бы круглосуточно.

Гэвин опять занялся картами. Чтобы завершить роббер, им надо было доиграть эту партию и сыграть еще одну или две. Проклятие! Еще целый час ждать до того момента, когда Кристабель окажется в его постели.

Выиграв на пару с Брэдли предпоследнюю партию, Гэвин поднял глаза от карт и увидел, что Кристабель поднимается из за стола. Значит, они уже закончили?

Обменявшись парой слов со своими партнерами, она подошла к столу в тот момент, когда Талбот тасовал колоду.

– Как дела, милая? – спросил Гэвин. Кристабель снисходительно пожала плечами:

– Я выиграла больше, чем проиграла.