|
– Все в порядке, папа. Если хочешь говорить плохие слова, я не возражаю. – Ты слишком терпелива, Холли. Но это правда, я действительно ничего не помню. Меня ударило по голове обломком мачты во время урагана. Малышка, склонив голову набок, вопросительно взглянула на отца: – И меня тоже не помнишь? Алек хотел солгать, но по своему короткому опыту общения с дочерью понял, что это бесполезно – слишком уж она проницательна. Возмутительно проницательна. – Не помню. – Но он скоро поправится, Холли, – поспешно вмешалась Джинни, прислонившись к изголовью койки. – Папа и меня не помнит. Зато вспоминает разные мелочи, с каждым днем все больше, и людей, с которыми встречался раньше, в прошлом. Нужно только немного подождать, и, думаю, он и нас узнает. Холли, ничего не ответив, долго изучала лицо отца, потом медленно подняла голову и погладила его по щеке: – Все будет хорошо, папа. Я расскажу о себе. А если что нибудь понадобится, только попроси. – Спасибо, – пробормотал Алек, вновь поражаясь этому маленькому созданию, плоти от плоти его. – Кажется, мне очень повезло с женой и дочерью. Холли, немного помолчав, обратилась к мачехе: – Жаль, что ты себя плохо чувствуешь, Джинни, но миссис Суиндел говорила доктору Прюитту, что все это естественное состояние и не стоит даже расстраиваться. Рот Джинни сам собой открылся. – Я хочу маленького братика, папа. – Не ожидая ответа, Холли соскользнула на пол и ринулась к двери: – Я иду на палубу. Пиппин присмотрит за мной. – И мгновенно исчезла. Алек озадаченно уставился на дверь. – Просто невероятно. – Скажи лучше, вечно умудряется услышать всех и вся. Алек, наклонившись, нежно погладил плоский живот жены. – Ну что, подарим Холли маленького братца? – А вдруг он будет похож на меня? – Весьма неприятная история: каждый джентльмен в округе будет добиваться его внимания. Джинни хихикнула и ущипнула его за руку, но тут новый приступ тошноты подкатил к горлу, и она скорчилась, обхватив себя руками: – Проклятие! Сомневаюсь, что когда нибудь смогу простить тебя! Алек посидел рядом, пока Джинни не заснула, и отправился на поиски доктора Прюитта, а потом провел несколько часов в нелегких размышлениях. Алек прекрасно видел бросаемые на него исподтишка взгляды: любопытные, встревоженные, даже сомневающиеся. И за что их осуждать? Человек, потерявший память? Вещь неслыханная. Алек пытался напрячь мозг, вспомнить, но перед глазами мелькали лишь несвязные сцены, быстро исчезавшие. Раздражение и злость накапливались с каждой минутой, не давая покоя. Джинни в основном оказалась права: именно люди из прошлого являлись ему, люди, имена которых он не мог назвать. Теперь он увидел несколько женщин, почти всех можно было назвать красавицами: обнаженные стройные тела соблазнительно манили… И сам он, голый, на постели, ласкает, целует, вонзается в них. Алек покачал головой. Неужели он действительно был таким похотливым козлом? Неужели ему было безразлично все, кроме минутного наслаждения? Неужели сами женщины и их переживания нисколько не занимали его? И тут перед ним снова предстала Неста, мертвая, смертельно бледная, на белых простынях. Крупные капли пота выступили на лбу Алека. Он просто не в силах больше вынести этого. Уже ближе к полуночи Алек занял место Питтса у штурвала. – Шторм вот вот налетит, – заметил он. – Благодарение Богу, не очень сильный. – Уверены в своем решении, Эйбел? «Пегас» был бы только вашим судном, и вы стали бы капитаном. |
