|
Джинни обнаружила, что вновь не может отвести глаз от малышки: – Где твоя мама? – И, мгновенно спохватившись, охнула: – О Господи, я забыла! Боже, простите меня! Еще пирожное, Холли? – Мама умерла, давно, когда я родилась, – бесстрастно ответила девочка. – Я не помню ее, но у папы есть портрет. Она была очень красивой. Папа сказал, что мама была такой милой и доброй и, хотя не любила путешествовать, никогда не жаловалась. – А ты путешествуешь с папой? – спросила Джинни. – О да. Мы повсюду бываем вместе. Даже обедали с губернатором Гибралтара. В феврале. Миссис Суиндел ненавидит Гибралтар. Она сказала, испанцы хотели прийти и убить всех англичан, и еще, что там полно мерзких мартышек, которые прыгают на всех, и пугают до смерти, и приносят Черную смерть. Джеймс Пакстон, рассмеявшись, нагнулся и погладил Холли по плечу. – А ты видела мерзких мартышек? – О да. Даже попросила папу подарить мне одну, но он сказал, ей не понравится на корабле. И что он скорее принесет на борт Черную смерть, чем обезьяну. – Думаю, он прав, – согласилась Джинни, с трудом веря, что речь идет о том Алеке, которого она знает. Но ведь прошлая ночь не была сном! Он привязал ее к койке, сорвал одежду, дотрагивался… Джинни дернулась. – Немедленно прекратите! – сказала она вслух, забывшись, вскочила и тут же со стоном опустилась обратно. – Перестаньте же, – повторила она Алеку и только сейчас поняла, от кого Холли переняла этот оскорбленный взгляд праведной невинности. Но барон тут же с лукавым видом пожал плечами: – О чем вы думаете, Джинни? Возможно, что то случилось вчера вечером? Ваша нога! Вам следует быть поосторожнее! Говорите, вы упали со стены? – Нет, с… то есть с лестницы. – Возможно, вам следует наглядно показать нам, как все произошло. Таким образом, каждый из нас мог бы избежать в будущем несчастного случая. Жаль, что по перилам лестницы не вьется плющ, иначе можно было бы ухватиться за него. – Я должна переодеться. Скоро увидимся, Холли. – Я думал, ты собираешься на верфь, – удивился Джеймс Пакстон. – Позже, папа. Сначала нужно купить Холли одежду. После обеда мы поедем на верфь. Я познакомлю Холли с Джоном Феррингом. Он скручивает паклю в полосы для конопатки, – объяснила она девочке. – Джон – старый человек и знает много чудесных историй. Холли одарила ее ослепительной улыбкой: – Мне бы очень хотелось. Спасибо, Джинни. – Интересно, – пробормотал Джеймс, глядя вслед прихрамывающей дочери. – Холли, доедай третье пирожное и иди еще раз посмотри на птичью клетку. – Да, папа. Хочешь поговорить с мистером Пакстоном о делах? – Совершенно верно. – Замечательная у вас малышка, Алек. – Да, и никогда не перестает удивлять меня. Понятия не имел, что она так много знает о постройке судов. Так, значит, мой юнга был учеником конопатчика! Ну а теперь к делу, сэр! До болезни именно вы управляли верфью? И были главным судостроителем? – Да. Джинни помогала мне, в основном вела книги. Но она разбирается во всех тонкостях достаточно неплохо, я сам ее учил, с тринадцати лет. Прошлой зимой я делал чертежи «Пегаса», и, когда слег от сердечного приступа, она все взяла в свои руки и закончила чертежи. Показывала она вам наш склад? Там, правда, осталась лишь наполовину законченная модель, которую я не успел доделать, но все же вам следует посмотреть, поскольку это собственность Пакстонов. Кроме того, есть еще парусная мастерская на Претт Стрит. |
