|
Известие не стало потрясением. Джинни была давно готова к тому, что служанка их покинет – последнее время та действительно стала в доме чем то вроде тени. Наступило время перемен. И перемены были не за горами. Позже, спускаясь вниз, Джинни услышала, как миссис Суиндел разговаривает сама с собой, вознося хвалы отсутствующему хозяину, и улыбнулась. Вопреки опасениям девушки, эта дама, кажется, не питает неприязни к женщинам, имеющим обыкновение носить мужской костюм. По прежнему улыбаясь, Джинни вошла в спальню. Так, значит, она не такая, как все? И что это, по вашему, означает, барон? И хотя она искренне ненавидела себя в эти минуты за то, что решила сделать, все таки, когда настало время идти ужинать, Джинни совершенно преобразилась. Теперь на ней переливалось оттенками кремово – и бледно желтого шелковое вечернее платье из выбранных и одобренных Алеком нарядов, с низким закругленным вырезом и тонкой лентой светло желтого атласа под грудью. Она расчесала волосы, свободно заплела их и уложила короной на голове: мириады легких вьющихся прядок обрамляли лицо, кудрявились на затылке. Джинни даже надела аметистовое ожерелье матери; полупрозрачные фиолетовые камни по какой то странной причине превратили цвет ее глаз в таинственно глубокий темно зеленый. Дверь гостиной была открыта. Джинни остановилась на пороге, разглядывая Алека. «Это просто несправедливо», – подумала она, не желая входить в комнату. Он так прекрасен, невыносимо прекрасен, и она в сравнении с ним чувствует себя просто старьевщицей, грязной нищенкой. В своем черном вечернем костюме с белой сорочкой, оттенявшей золотистые волосы и загорелую кожу, он выглядел совершенно неправдоподобно красивым принцем из волшебной сказки. Прошла не одна минута, прежде чем Джинни заставила себя перевести взгляд на девочку. Холли, в одном из своих цветастых муслиновых платьиц, сидела рядом с Джеймсом Пакстоном, с энтузиазмом описывая все, что видела сегодня. Золотистые волосы Холли были, совсем как у отца, расчесаны до блеска, а глаза казались безбрежно синими, словно море. Девочка не только выглядела хорошенькой, как статуэтка, но и не по годам развитой, видимо, потому, что с раннего детства была окружена только взрослыми людьми. Или же унаследовала ум матери. Джинни заставила себя переступить порог и приветливо воскликнуть: – Добрый вечер! Добро пожаловать в наш дом, Холли, барон. Алек тихо присвистнул: – Милосердный Боже, мистер Юджин, – выдохнул он, взяв ее за руку. – Кажется, вы так же прелестны в одежде, как и без нее. – Тише! – Что, папа? – Джинни просто здоровается со мной, хрюшка. Оказывается, я умею одевать вас, Джинни. И раздевать тоже, – добавил он очень тихо и тут же обратился к Джеймсу. – Что вы думаете, сэр? Разве это не только что родившаяся из пены морской Венера? Настоящая богиня Балтимора! Джеймс долго молчал, ошеломленно глядя на дочь, и наконец с трудом выговорил: – До сих пор я не понимал, как ты похожа на свою дорогую мать. Ты прекрасна, Джинни, поистине прекрасна. – Что ж, папа, признанный авторитет в этой области заверил, что я не такая, как все. – Что это значит? – полюбопытствовала Холли. – Это означает, – объяснил Алек, не сводя глаз с Джинни, – что мисс Юджиния Пакстон – отнюдь не копия остальных молодых леди в этом городе. Она – оригинал. Почему у него такой восхищенный голос? Опять лжет, беззастенчиво лжет! Просто хочет затащить ее в постель, чтобы избавить от девственности. К сожалению, она тоже хотела этого. |
