Было приятно слышать ее смех. Она перевела старикам слова Раймона и помахала им на прощание. Шайтан двинулся вперед. Но вскоре Раймон опять натянул поводья, чтобы не наехать на кучку женщин, которые шли к ним по тропинке. Ему не надо было спрашивать, о чем они говорят: он и так все понял.

— Скажите им, что мы приехали сюда ночью, чтобы потанцевать у морстонского костра, но так устали, что решили не ходить на утес.

Не успела Алиса перевести женщинам слова де Базена, как к ней подошли пастушка Хэвис и две кухарки. Они щупали ее шерстяное платье, приговаривая что-то насмешливо-жалостливым тоном. Остальные женщины засмеялись.

Раймон буркнул по-французски «до свидания» и поехал дальше.

— Они думают, что я заездил вас прошлой ночью и у вас просто не хватило сил на праздничные пляски?

Она оглянулась через плечо.

— Откуда вы знаете?

— Некоторые мысли, — отозвался он, — звучат одинаково на всех языках.

С каменистой вершины утеса в морской туман поднимались последние тонкие струйки дыма. Подножие самой крупной гранитной глыбы озарялось темно-малиновым светом. Ночной огонь догорал, и свежий пепел ложился туда, где давно умершие отцы-основатели Морстона разводили свои костры.

Раймон повернул Шайтана к дороге, огибавшей высокий утес, и оглянулся в седле. Морстонцы стояли на холмистом зеленом поле и молча смотрели ему вслед. И тут он понял, что Алиса права. Маленький поселок, ненадежно стоящий над морем, должен жить. Эти люди с обветренными лицами, которых он видел сегодня утром, не захотят покинуть свою холодную, суровую землю.

Алиса сидела на колене у Раймона, пока тот осторожно правил Шайтаном на извилистой, отмеченной пирамидами тропе. Они проехали мимо сломанных кустов и разбросанных углей — здесь Раймон нашел ее ночью. Через милю показалась перевернутая повозка, наполовину погруженная в темно-зеленую лужу. Земля вокруг повозки была превращена в грязное месиво копытами лошадей: всадники искали человека под тяжелыми разбитыми колесами. Раймон отвернулся, чтобы не видеть этого тягостного зрелища, напоминающего о его ночных переживаниях.

Солнце уже взошло, ночной туман над серой землей рассеивался. Невдалеке впереди дымились остатки костра, разведенного жителями Кернстоу, были видны стоявшие кругом импровизированные столы, а за ними темные зубчатые стены крепости. Скоро появится частокол, и часовой на вышке заметит их приближение.

Пойдут неминуемые расспросы…

Словно прочитав мысли Алисы, Раймон натянул широкие кожаные поводья и остановил Шайтана у последней пирамиды. Впереди, на расстоянии полета стрелы, кончалось болото и начинались возделываемые поля — новое поместье Фортебраса.

— Пойдут расспросы, — предупредил он.

— Я говорила вам правду, Раймон, — сказала Алиса. — Именно так все и было. Я ударила его — дважды. И он умер, истекая кровью…

— Не надо, Алиса. Забудьте про ту ночь. Сегодня утром вам нужна ясная голова. — Он крепче обнял ее одной рукой. — Мы обсудим… этот вопрос, когда придет время. А сейчас нам придется иметь дело с другими вопросами. Когда мы приедем в крепость, мои воины будут спрашивать, что случилось прошлой ночью. Старайтесь поменьше говорить. А лучше вообще молчите.

Раймон бросил вожжи на шею Шайтана и убрал со лба Алисы темные спутанные пряди волос.

— Я скажу им то, во что они должны поверить: вам захотелось погулять на празднике в Морстоне, а я отказался везти вас ночью через болото.