Под мышкой он держал шкатулку, завернутую в чистую тряпку. Алиса узнала этот лоскут — обрывок шерстяной мантильи Уильяма Морстонского, которую в прошлом году отдали кухаркам.

Раймон смотрел на нее как-то странно. В его глазах не было отвращения, которого она больше всего боялась. В них была нежность. И жалость.

Он перевел взгляд с жены на старую служанку, стоявшую в тени у двери.

— Оставьте нас, Эмма, — попросил он.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, потом резко сомкнула челюсти. Взглянув на Алису, она слегка покачала головой и вышла из комнаты. Раймон закрыл за ней дверь.

— Алиса, — мягко сказал он, — я хотел бы, чтобы вы взглянули на драгоценности.

Она уставилась на тряпку, которой была обернута шкатулка, и судорожно сглотнула.

— Вы нашли их, — проговорила она.

— Я нашел шкатулку. — Он начал разворачивать лоскут. — Теперь она чистая. Но вам не обязательно до нее дотрагиваться. Я хочу, чтобы вы взглянули на ее содержимое.

Узкие серебряные ободки потемнели, а когда-то душистое кедровое дерево потеряло свой цвет от долгого пребывания под землей. Серебряный замочек сломался, остался лишь яркий обломок белого металла.

Раймон поставил шкатулку на пол к ногам жены и открыл крышку.

Алиса узнала три золотых браслета и брошь королевы в виде дракона с рубиновыми глазами. Узнала она и длинную толстую серебряную цепь, которая стала такой же черной, как гнутые ободки шкатулки. В центр каждого звена было вставлено по маленькой жемчужинке. Под пыльными предметами, лежавшими сверху, покоились десять золотых монет и два маленьких серебряных колечка.

— Здесь все так, как вы помните?

— Да. Вот только пыль… — Она осеклась, запретив себе думать о возможном источнике этой пыли. — Раньше предметы были чище. Но, кажется, ничего не повредилось.

Он внимательно смотрел на жену, как будто ждал, что она скажет что-то еще. Алиса вновь заговорила:

— Я не вижу никаких повреждений, Раймон. Королева Элеанора будет довольна, когда мы… когда вы привезете ее сокровища в Виндзор.

Он присел на корточки и поднял к ее лицу открытый взгляд своих голубых глаз.

— Здесь нет никаких сокровищ, Алиса. И вы, конечно, это знаете.

— Что вы хотите сказать?

— Вы знаете, что это не сокровища. Она подняла глаза:

— Я вас не понимаю. Вот же они, перед вами! Я попрошу Эмму, чтобы она почистила все предметы перед тем, как вы повезете их королеве.

Раймон глубоко вздохнул.

— Алиса, здесь нет ничего такого, что могло бы вызвать интерес королевы Элеаноры. Она сказала мне, что в шкатулке, которую ваша матушка забрала из Солсбери, было достаточно золота и драгоценностей, чтобы выкупить короля Ричарда. — Он отпустил крышку. — Этого же вряд ли хватит на выкуп обычного рыцаря в доспехах, Алиса.

Он ошибается. Тут сокровища, и какие! Здесь лежит столько богатства, сколько не снилось Алисе и ее покойным родителям.

— Здесь… здесь все, что было. Я видела эти вещи раньше, когда была маленькой, и помню каждый предмет. Когда мне было четыре года, мама разрешала мне трогать их — перед тем как мы спрятали шкатулку в этой спальне, под плитой нового камина. Браслеты, кольца…

И тут она поняла, о чем он спрашивает.

— Вы думаете, я взяла что-то из шкатулки? Что я обокрала королеву?

Он смотрел на нее не мигая.

— Я этого не говорю. Я говорю, что это не сокровища — на взгляд королевы Элеаноры.