– А теперь расскажи мне про Боба и про то, что он делал перед своей смертью, – произнес Дэф холодным, режущим тоном. Его черные глаза с белыми зрачками сверлили бойца, словно пытались проникнуть в самые глубины его разума.

Боец сглотнул, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу, из которой сочилась кровь. Его голос был хриплым, но в нем чувствовалась попытка сохранить остатки достоинства.

– В последнее время Боб был очень воодушевлен, – начал он, стараясь говорить уверенно. – Твердил про какой-то большой заказ, который сулил ему огромное состояние. К нему даже пару раз заходили еще двое из тех, кто был убит… Да, те самые. Они обсуждали взрыв, его дальность действия и доставку какого-то механизма, через целую цепочку курьеров. Говорили, что если полицейские возьмутся за дело, то не смогут выйти на них.

Дэф замер на мгновение, словно обдумывая услышанное, а затем продолжил свое бесстрастное движение вокруг бойца. Но внезапно второй боец, все еще сидящий на полу ринга, вмешался, хотя его голос звучал чуть насмешливо:

– Ты забыл добавить про сексуальную дамочку, чей силуэт мы видели во время одной из наших потасовок. Помнишь? Когда меня чуть не уничтожил другой подонок из соседнего боевого клуба.

Первый боец хмыкнул, словно только сейчас вспомнив важную деталь, и торопливо добавил:

– Точно! К Бобу иногда заглядывала женщина. Судя по всему, она контролировала этот заказ. Может, она была заказчицей, а может, просто представителем того, кто стоял за этим делом.

Пока Дэф и Лиф внимательно слушали, изучая каждую мелочь, напряжение в зале росло, как будто невидимая пружина все туже сжималась, готовая в любой момент распрямиться. Но как только бойцы закончили излагать свою версию событий, напряжение мгновенно исчезло.

После того как все было выяснено, Дэф тяжело вздохнул и молча направился к выходу. На прощание он лишь слегка поднял руку, давая бойцам понять, что их помощь больше не требуется. Лиф, в свою очередь, коротко злобно посмотрел на них и последовал за братом, стараясь не отставать. Оказавшись снаружи, где полумрак здания сменился холодным светом дня, Дэф глубоко вдохнул воздух и размял плечи, словно пытаясь сбросить напряжение после разговора. Внезапно он замер на месте, бросив взгляд на свой пиджак, и провел пальцами по слегка потрепанному краю ткани.

– Черт возьми, – процедил он сквозь зубы, демонстрируя Лифу повреждение. – Эти верзилы все-таки сумели до меня дотянуться.

Разрыв был едва заметен – настолько маленьким и незначительным казалось это повреждение. Если бы Дэф специально не указал на него, Лиф, скорее всего, даже не обратил бы внимания. Однако для самого Дэфа этот факт явно имел значение: его губы слегка скривились, будто он испытывал смесь досады и легкой насмешки над собой. Смотря на брата, Лиф испытывал целую бурю противоречивых чувств. Но больше всего его тревожил образ Дэфа, который так холодно и безжалостно расправился с бойцами. Казалось, что внутри него тлел огонь жажды боя – будто он искал повод для схватки, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость.

– Почему ты меня бросил? – не выдержал Лиф, и слова полились потоком, словно плотина, сдерживающая боль долгих лет, наконец рухнула. – Ты ведь знал с самого начала, что отец видел именно тебя главой клана «Кайросс». Почему ты просто ушел, оставив нас?

Дэф замер, его угольно-черные глаза задумчиво устремились вверх, к небу, где переливы розового и голубого создавали причудливую палитру. Он молча разбирал эти оттенки в своей голове, словно художник, стоящий перед чистым холстом, обдумывая каждый мазок.

– У меня не было выбора, – ответил он тихо, но уверенно.