Но Дэф не мог ответить. Нет, дело было не в нежелании – он просто не знал, кто он такой. Эмоции, инстинкты и первобытные порывы, которые сейчас бушевали внутри него, были чужды даже ему самому. Они кричали только об одном: убивать. И эта мысль пугала его больше, чем кого-либо другого.

– Дэф… – едва слышно прошептал Лиф, глядя на брата широко распахнутыми глазами. В его голосе читались страх, боль и неверие.

Дэф обернулся на знакомый голос, на мгновение потеряв концентрацию. Этого оказалось достаточно. Один из полицейских, воспользовавшись моментом, схватил свою дубинку и с силой ударил Дэфа по голове. Удар был настолько резким и неожиданным, что Дэф рухнул на землю, схватившись за голову. Перед его глазами все задвоилось, а цвета стали настолько яркими, что начали рябить, превращая мир вокруг в пульсирующий хаос.

– Зря… – прохрипел он хриплым, низким голосом, который совершенно не походил на детский. Это было последнее, что он произнес, прежде чем его тело будто взорвалось изнутри. Словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки, он набросился на полицейских. Когти, выросшие на руках, рвали плоть с жуткой легкостью, а его язык, длинный и гибкий, высасывал души из еще живых тел. Каждое движение Дэфа было одновременно пугающе быстрым и невероятно точным. Он двигался как хищник, который давно забыл о жалости или сомнениях.

Лиф стоял, парализованный ужасом, не в силах отвести взгляд от кровавого месива, которое разворачивалось перед ним. Капли крови падали со всех сторон, оставляя пятна на его одежде и коже. А в воздухе висел тяжелый металлический запах, вызывающий тошноту. Когда последний из полицейских упал, обмякнув как тряпичная кукла, Дэф замер. Его тело дрожало от напряжения, а руки, покрытые кровью и напитанные чужими жизненными силами, все еще были готовы к атаке. В его глазах мелькнуло нечто новое – осознание сделанного.

Дэф судорожно сглотнул, пытаясь прийти в себя. Голова продолжала гудеть после удара дубинкой, но это было ничто по сравнению с тем штормом эмоций, который бушевал внутри него.

Лиф наконец-то нашел в себе силы сделать шаг вперед. Его голос дрожал, но слова прозвучали на удивление твердо:

– Дэф… Что с тобой происходит?

Дэф медленно повернулся к брату. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, теперь исказила гримаса боли и растерянности. Казалось, он сам не понимал, что творится с его телом и разумом.

– Я… я не знаю, кто я, Лиф, – произнес он хрипло, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. В его голосе слышались отчаяние и страх. – Я не понимаю, что со мной не так. Почему я… такой?

Он поднял свои окровавленные руки, разглядывая их так, словно видел впервые. Черные когти, которые еще недавно украшали кончики его пальцев, начали медленно исчезать, растворяясь в воздухе, словно их никогда и не было. Его язык, только что высасывающий души, тоже вернулся к обычной длине. Все это происходило прямо на глазах у Лифа, который застыл, не в силах вымолвить ни слова.

– Нам нужно уходить, – быстро сказал Лиф, хватая Дэфа за руку. В его голосе звенела тревога. – Сейчас же. Если нас найдут здесь…

Но Дэф не двигался. Его тело словно окаменело, а взгляд был прикован к телам, лежащим вокруг. Он чувствовал их энергию, их последние крики, которые эхом отдавались в его сознании. Слишком тяжело.

– Я не могу… – прошептал он, качая головой. – Я не могу просто уйти с тобой…

Он посмотрел на брата с болью в глазах и сделал шаг назад. Обернувшись, он увидел Диану, стоявшую в начале переулка. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо бледно как полотно.