Она подняла руку – медленно, будто взвешивая каждое свое действие, – и толпа мгновенно умолкла. Даже самые дерзкие языки затаили дыхание. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом ветра, играющего с длинными рукавами королевы. Королева заговорила. Ее голос был ровным и холодным, словно каждый звук проходил через ледяной фильтр, прежде чем достигнуть ушей собравшихся. Он не выражал никаких эмоций, но тем не менее завораживал своей безупречной четкостью, заставляя каждого присутствующего внимательно вслушиваться в произнесенное слово.

– Граждане Норфлэра! – разнесся по площади звонкий холодный голос королевы. Ее слова эхом отражались от высоких башен, заставляя толпу замереть в ожидании. – В это непростое время, когда все члены совета пали жертвой трагических обстоятельств, мы вынуждены были пересмотреть политику нашего государства. Отныне королевская семья будет напрямую общаться с народом, минуя совет, который слишком часто искажал наши намерения.

Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, словно давая каждому присутствующему возможность осознать важность момента.

– Сегодня начинается новая эра для Норфлэра. И в знак доброй воли мы поддерживаем инициативу двух новых представителей власти, которые будут выражать как наши интересы, так и ваши. Мы возрождаем древний обычай: право на власть получит тот, кто познает истинный смысл силы. Ведь именно сила создала наш великий город! – Ее голос зазвучал еще увереннее, почти торжественно, будто она возвещала начало новой эпохи. Королева замерла, опустив руки вдоль тела. Толпа мгновенно взорвалась одобрительными криками и громкими аплодисментами. Существа всех мастей, казалось, забыли обо всем на свете, упиваясь моментом перемен и надеждой на лучшее будущее.

Но не все разделяли эту радость. В тени за ареной, где свет праздничных факелов не мог пробиться сквозь темноту, стояла женщина. Ее фигура была одновременно грациозной и напряженной, словно лезвие, спрятанное в бархатных ножнах. Темно-зеленые волосы, словно листва в сумерках, обрамляли ее лицо, а фиолетовые глаза блеснули в полумраке, прежде чем она окончательно растворилась во тьме. Длинное черное платье плотно облегало ее стройную фигуру, спадая до самого пола. Золотые узоры на ткани мягко мерцали, а цепочки, украшающие платье, издавали едва слышный металлический звон при каждом движении. Пока толпа продолжала ликовать, женщина бесшумно скользнула прочь, исчезая в лабиринте переулков Норфлэра.

Тем временем в роскошных покоях одного из особняков расы сильванти пожилой слуга, согнувшийся под тяжестью лет, но все еще сохраняющий достоинство, приблизился к своей госпоже. Его голос был тихим, но почтительным:

– Госпожа Кайра, гости прибыли в ваши владения по вашему приглашению и теперь ожидают вас.

Кайра медленно повернулась, ее фиолетовые глаза сверкнули в полумраке комнаты. Она слегка кивнула, словно отметив услышанное, и направилась к выходу, готовясь встретить тех, кто осмелился прийти на ее зов.

Войдя в комнату, она мило поприветствовала собравшихся аристократов, явившихся по ее приглашению. Усевшись вокруг овального стола, каждый из господ озирался по сторонам, пытаясь осознать, что вообще делает здесь. Кайра, свысока взирая на этих, как она считала, безмозглых аристократов, слегка улыбнулась, проходя мимо них.

– Дамы и господа, сегодня я собрала вас не просто так, – начала она уверенно, ее голос звенел, словно клинок, готовый рассечь тишину. – Мир меняется.