– Ты не будешь участвовать? – искренне удивился Кел, глядя на Дэфа с гордо поднятой головой.

– Нет, не вижу смысла, – спокойно ответил Дэф. – Я продолжу расследование. Мне нужно выяснить, кто виновен в смерти отца, – внезапно Дэф на мгновение остановился и задал последний вопрос: – Кстати, почему ты решил участвовать? Ты же давно отказался от идеи стать главой клана.

– Это правда, но я все равно старший брат. Мой долг – присматривать за младшим и помогать ему в битвах. – Кел ответил с неловкой улыбкой и почесал затылок, как обычно делал, когда чувствовал себя некомфортно.

Он коротко взглянул на Диану, которая одобрительно кивнула, словно подтверждая его решение.

– Ладно, но ты хотя бы придешь поболеть за нас? – с надеждой спросил Кел, и в его голосе прозвучала тень беспокойства.

– Поддержать вас я приду, – заверил Дэф. Он вежливо поклонился Диане, тепло улыбнулся братьям и направился в противоположную сторону арены, растворяясь в толпе.

Бродя по улицам Норфлэра, Дэф размышлял о том, что рассказал боец. Мысль о загадочной незнакомке не давала ему покоя. Чем больше он думал, тем сильнее его тянуло вернуться к началу – к месту, где была создана бомба. Он решил отправиться в подпольную лабораторию Боба Снейгера. Тихо миновав бойцов, которые охраняли свою территорию, где находилось рабочее пространство покойника, Дэф достиг своей цели. Лаборатория встретила его мрачной атмосферой. Помещение казалось заброшенным: стены были ободраны, краска крошилась от малейшего прикосновения, словно здесь не ступала нога существа уже много лет. В воздухе витал странный запах, который Дэф сразу узнал, это был запах сильванти.

– Но Боб был аурилией… – произнес он вслух, задумчиво осматривая комнату.

Сделав глубокий вдох ртом, он попытался распробовать аромат, как это делают аурилии. Его чувствительные рецепторы уловили слабый след туманника— редкой травы, которую трудно найти в Норфлэре.

– Мятный вкус, отдающий ржавым металлом, – пробормотал он, анализируя свои ощущения.

Дэф еще раз внимательно осмотрел лабораторию, но ничего нового не обнаружил. Не желая привлекать внимание стражей, он быстро покинул здание, погруженный в свои мысли.

На улице царил вечер, словно художник только что окунул кисть в палитру теней и света, чтобы раскрасить город последними штрихами. Огни фонарей мерцали повсюду: их золотистые блики струились из окон домов, пронизывали улицы мягким сиянием и даже отражались в мокрых каменных плитах под ногами. Луна, полная и круглая, парила над Норфлэром, словно гигантский фонарь, заливая город серебристым светом, который сплетался с теплыми отблесками фонарей. Дома вдоль улицы высились, словно древние великаны, их фасады украшали причудливые узоры и ажурные карнизы. На некоторых балконах еще сохранились цветочные горшки с увядшими растениями, чьи лепестки тихо шелестели на прохладном ветру. Воздух был наполнен запахом свежей выпечки из маленьких пекарен, смешанным с едва уловимой нотой дождя, который вот-вот должен был начаться.

Бродя по этим улицам, Дэф вспоминал, как ровно десять лет назад он бежал по ним прочь отсюда, думая о принесенной им боли. Его сердце тогда колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он боялся даже взглянуть на свое отражение, пробегая мимо витрин магазинов, которые мелькали на пути. Стеклянные поверхности возвращали ему искаженное лицо – нечто среднее между страхом и отчаянием.