Поедая разогретую поваром еду, Дэф механически пережевывал каждый кусочек, хотя аппетита у него не было. Его тело уже насытилось энергией убитых им сильванти, но отказаться от ужина казалось невозможным. Каждое действие Дианы, даже самое простое, было для него доказательством ее заботы. Он слишком ценил это, чтобы игнорировать. Да, она не была его биологической матерью, но Диана кормила его грудью, распределяя молоко между Лифом и Дэфом.

Именно она была рядом, когда он делал свои первые шаги, когда падал и плакал. Она была той, кто оставался с ним, несмотря на всю боль, которую принесло его появление на свет. Холодность, которую она иногда проявляла, лишь маскировала ее истинные чувства. Она любила его по-своему, несмотря на то, что его существование напоминало ей о Каине и о ранах, которые тот оставил в ее душе.

Каждый ее жест, каждое слово, даже произнесенное сдержанно, были для Дэфа доказательством того, что она принимает его таким, какой он есть. И пусть ее любовь была не такой открытой, как к собственным детям, она все равно значила для него больше, чем он мог выразить словами.

Поев, Дэф лег в постель и погрузился в мир грез – место, где реальность и фантазия переплетались. Его сны то пронзали вспышками боли, то наполняли сладкой радостью, словно две противоборствующие силы сражались за его душу. И вот он снова оказался на бескрайнем лугу, усыпанном невиданными травами и цветами. Каждый лепесток казался живым, переливаясь всеми оттенками света, словно сама природа хотела показать свое великолепие. Но внезапно безмятежность нарушилась. На горизонте появилась туча, черная и грозная, будто предвестник надвигающегося хаоса. Она медленно поглощала голубое небо, разрывая белоснежные облака своими когтистыми краями. Из ее недр вырывались молнии, освещая окрестности жуткими вспышками. Воздух стал тяжелым, наэлектризованным, каждое дыхание несло в себе угрозу.

И тогда из тучи возник он – огромный медведь, чья фигура затмевала даже самые высокие башни королевского замка. Его золотые глаза горели, как два солнца, оставляя за собой след из света, который, казалось, прожигал само пространство. Шерсть существа была темной, почти сливаясь с тьмой тучи, но каждое движение отражало молнии, играя бликами на его могучем теле. Медведь склонил голову, и его пасть, усеянная острыми клыками, медленно приоткрылась. Дэф затаил дыхание, ожидая знакомого вопроса, который терзал его разум на протяжении всей жизни: «Насколько ты силен?» Но вместо этого из глубины груди зверя раздался голос, низкий и рокочущий, словно раскаты грома:

– Настало время перемен.

Не дожидаясь ответа, медведь развернулся всем своим исполинским телом. Каждый шаг его массивных лап сотрясал землю, а воздух вокруг содрогался от мощи его присутствия. Он направился обратно к туче, поглощаемый ее чернильной тьмой, и вскоре исчез, оставив лишь эхо своих слов, которое еще долго звенело в ушах Дэфа. Луг, еще мгновение назад полный красок и жизни, начал тускнеть. Цветы увядали, трава блекла, а небо покрывалось серой пеленой. Дэф стоял один посреди пустоты, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Слова медведя звенели в его голове, как предупреждение, смысл которого он пока не мог постичь.

Глава 4

Пробуждение бури

Каждая раса в мире Мистериума обладает своими уникальными чертами. На этих землях их насчитывается более сотни, и каждая из них – словно яркая нить в огромном гобелене. Среди этих уникальных созданий выделяются сильванти – существа, воплощающие миролюбие и гармонию. Их численность значительно превышает количество аурилий, что делает их грозными противниками. Сильванти известны своими талантами в земледелии, травничестве и искусстве создания зелий, слава о которых распространяется по всему континенту Мистериума.